Unknown - Miropolskiy I fb2

После ужина пили кофе в курительной зале. Историк по-детски жадно лакомился мороженым, заодно восторгаясь тростью Вейнтрауба: к удовольствию старика, Мунин опознал в ней ценный раритет. Одинцов смаковал под коньяк дорогую сигару, которую щедро преподнёс хозяин.

Договорились поутру составить план действий – первым из которых, по настоянию Евы, была покупка одежды и множества мелочей, жизненно необходимых для женщины. Да и мужчинам тоже не мешало обновить гардероб.

Скоро Вейнтрауб откланялся, сославшись на стариковский режим.

– Я велел приготовить для каждого гостевой номер, – сказал он на прощание. – Когда захотите спать, вас проводят. Отдыхайте, молодые люди. Спокойной ночи.

Без хозяина разговор не клеился. Мунин сунул нос в одну комнату, в другую, высмотрел огромный стол для русского бильярда и предложил:

– Может, попробуем?

Ева только мило улыбнулась, а Одинцов призвал историка к порядку:

– Давай-ка тоже на боковую. По команде «отбой» наступает тёмное время суток. Завтра дел выше головы.

73. НА КОНЧИКАХ ПАЛЬЦЕВ

Из окна своего номера Одинцов, не зажигая света, оглядел окрестности. В поле зрения оказались только ветки деревьев на контражуре фонарей и освещённая площадка перед домом, где медленно прохаживался охранник.

Просторная кровать под балдахином некстати напомнила про Еву. В бане он исподтишка любовался американкой, а сейчас в нескольких шагах по коридору, за соседней дверью она ложилась в постель... или принимала ванну... Одинцов мотнул головой, прогоняя соблазнительное видение цвета кофе с молоком, и отправился в душ.

Стоя под колючими струями, он думал о гонке последних дней, в которой из внимания ускользнуло что-то важное. Это что-то крутилось на краю сознания, дразнило кончики пальцев и никак не позволяло себя ухватить. Что-то – что?

Салтаханов объяснил пленникам, почему именно они нужны для поисков Ковчега. Не важно, Псурцев его накручивал или консультанты какие-нибудь. Допустим, это правда: в бункере собралась оптимальная группа. Одинцов – перевозчик Ковчега Завета и друг Вараксы. Мунин, нащупавший тайную связь трёх русских царей. Ева – безусловное украшение группы и блестящий аналитик. Профессор...

...впрочем, профессор погиб, их осталось трое. О покойниках плохо не говорят, но Арцишев по непонятной причине раздражал Одинцова всё время, проведённое в бункере. Конечно, он был большим эрудитом, знал всё про Ковчег и часами о нём рассказывал... Может, как раз это Одинцова и раздражало? Ведь рассказы Арцишева про древние Египты, еврейские шифры и законы физики только уводили в сторону от задачи.

Надо найти Ковчег. Точка. Генератор это, реактор или ещё какое устройство – разницы нет, потому что делать с ним Одинцов ничего не собирается. Только найдёт и покажет Псурцеву: вот он, забирайте, а нас оставьте в покое!

После душа Одинцов улёгся в кровать и уже привычно взялся за чётки. Еле слышные щелчки камешков будили в памяти эпизоды давнего прошлого, нанизанные на одну нить с событиями минувшей недели. Одно за другим, одно за другим, очень разные, но неразрывно связанные... Кстати! По дороге на кладбище Мунин упомянул учёного с говорящей фамилией – Книжник. Судя по тому, как оживился тогда профессор, от этого Книжника может быть толк. Надо будет завтра выяснить у Мунина, кто он и что он.

Да, Книжник. И Вейнтрауб. С его появлением часть накопившихся проблем решилась хотя бы временно. Зато возникла новая. Торговаться за себя и за историка Одинцову предстояло с Псурцевым. Но Ковчег они теперь станут искать для миллиардера, которому судьба случайных знакомых Евы безразлична. С чего бы Вейнтраубу помогать им спастись от генерала, когда сокровище окажется у него в руках?

Значит, надо как можно дольше оставаться нужным. Надо, чтобы Мунин помалкивал и не спешил делиться со стариком всем, что удастся накопать по ходу дела. Надо за Евой хорошенько приглядывать: понятно ведь, чью сторону она примет, когда и если случатся разногласия с Вейнтраубом... Надо быть начеку со всеми и во всём, проще говоря. Как обычно.

А ещё ведь ребята из Моссада ходили кругами где-то поблизости. Сейчас Одинцов потолковал бы с Владимиром: ему казалось, им удастся найти общий язык. Эх, знать бы наперёд, как всё обернётся, – договорились бы ещё в Старой Ладоге... хотя остались бы тогда без Евы и Арцишева... без которого, правда, остались и так... но успели выслушать... несколько дней слушали...