ЛАУРА ТОНЯН - МОНА

- Я дал тебе время, - вздохнув, вновь начинает Эмин. - Я думал, что после нескольких месяцев моего отсутствия ты успеешь все обдумать. Я решил…

Наступает молчание, которое я могу охарактеризовать, как нерешительность с его стороны. Обернувшись, я вижу, что он стоит с закрытыми глазами, а ладони его сжаты в кулаки.

- Я решил, ты простишь меня, - заканчивает Фаворский, выдохнув, словно сбросив огромный груз с плеч.

Какая ирония: на моих-то плечах этот груз остался лежать.

Хмыкнув, я вновь отворачиваюсь к экрану компьютера, но Эмин тут же поворачивает кресло к себе и впивается пальцами в подлокотники, глядя на меня с неимоверно диким взглядом.

- Не смей меня игнорировать! - наставив на меня палец, произносит он, тяжело дыша.

- Ты просто ненормальный, - комментирую я его действия.

Его пухлые губы искривляются в усмешке. Морщинок вокруг глаз моментально становится больше, как только он позволяет эмоциям проявиться на своем лице. Я помню, как любила это лицо. Как целовала эти точеные скулы, обводила пальцами такой мужественный овал лица, как он закрывал веки, разрешая мне прикоснуться к ним губами. Эти длинные, черные-черные ресницы и темные брови невероятно выделяют серый цвет его глаз. Мужчина передо мной слишком красив, чтобы ему доверять.

Но я однажды доверилась.

- Это ты меня таким сделала, - шепотом сообщает он.

И тогда, не желая больше никогда слышать подобного обвинения, я толкаю его в грудь. Сильно. Так, что он выпрямляется и отшатывается, держась за шкафчики, справа от себя. Мою злость словами не описать - ее можно только почувствовать по отношению к этому мужчине. Если ненавидеть его, то только от всей души.

- Когда ты злишься, твой носик так красиво морщится, сладкая моя, - говорит он, дразня, а последние слова - обращения ко мне - произносит и вовсе с особой твердостью.

- У тебя больше нет права называть меня так, - вспыхнув, выдаю я, поднимаясь с кресла, обитого искусственной кожей. - И еще раз услышу, что ты меня делаешь во всем виноватой - глаза тебе выскребу ноготками, - для пущей уверенности демонстрирую ему свои ногти, выкрашенные в красный цвет.

Он смотрит, как я изображаю пальцами хищницу, но его губы в ответ расплываются в улыбке.

Мудак!

Я метнулась к двери, однако паршивец каким-то образом оказался у выхода раньше меня. Присвистнув, мужчина глазами осматривает мои руки, и только потом поднимается к лицу, чтобы долго меня еще бесить несносным молчанием.

- Признаюсь, меня впечатлил этот трюк с коготками, - Эмин, вторя меня, поигрывает пальцами в воздухе.

Но у него они длинные, в меру тонкие и очень красивые. Неожиданно он резко наклоняется и хватает мою руку, приближая к своим губам, принимаясь ласкать ими мои пальцы, один за другим. Сначала я не пытаюсь вырвать ладонь, поскольку ошеломлена таким его действием, и, если совсем честно, я ужасно соскучилась по его прикосновениям. Не могу без них. Все мои чувства к нему абсолютно противоречивы. Если бы я поцеловала его, я бы искусала его губы до крови, просто потому, что ненавижу.

И люблю.

- Отпусти, - цежу сквозь зубы, вырываясь, но его хватка, как и обычно, просто каменная.

- Ты же этого не хочешь.

- Отпусти!

Я бью его второй ладонью по плечу, после чего Фаворский сдается. Я стою перед ним в абсолютной беззащитности. Мне лишь сейчас пришло в голову то, что это несправедливо.

Спиной он наваливается на запертую дверь, заполняя комнату своим низким тембром.

- Извини меня.

Эмин всплескивает руками.

- Вот, Ло, я сказал это тебе. Глядя прямо в глаза. Давно было пора.

- Извини меня, - повторяет мужчина в отчаянии.

Я слушаю его не потому, что мне некуда деться, а потому что хочется его слушать, слышать, как бы это ни звучало странно и глупо. Хочется знать, что он скажет, как оправдается, какие новые слова польются из его рта. Хочется видеть, как он раскаивается. Хочется, чтобы еще хотя бы раз он прикоснулся ко мне.

- Это случилось не нарочно. Я не хотел…

- Насиловать меня? - подсказываю я, и сама ощущаю холодность в своем голосе - некую ядовитость.

Если бы ее у меня не было, тогда это бы стало поводом для очередного волнения.

Эмин сглатывает. Похоже, ему трудно говорить об этом. Как будто мне легко… Как будто это надругались над ним, а не он - надо мной. Кивнув, Фаворский закрывает свои глаза.

- Не хотел, - вновь говорит он.

Его веки поднимаются, и он обращает взгляд на улицу. Ряд машин проезжает на территорию отеля под строгим контролем охранников. Они держат в руках рации, при необходимости пользуясь ими для разговора с коллегами, работающими в зданиях или находящимися в саду.