ЛАУРА ТОНЯН - МОНА

Боже, кто-нибудь уже убьет ее? Если бы это действительно было моим боевиком, она давно лишилась бы жизни. Я игнорирую менеджера и иду дальше, чтобы забрать пиджак. В надежде, конечно, что никто не вынул из кармана ключ.

- Ну, уж нет! - вопит Маргарита, дернув меня за локоть к себе.

Мы встречаемся взглядами, я сдерживаю себя, чтобы не плюнуть ей в лицо.

- Кажется, ты стала себе слишком много позволять, - бесстрастно оповещаю ее я, и с трудом расцепляю пальцы, которые ухватились за мою руку. - Уже достаточно. Ты не знаешь, кто я, и что смогу тебе сделать.

Она хмыкает, наступая, будто уверенная в своем превосходстве надо мной.

- Ты - моя подчиненная. Я тебя сюда взяла обслуживать столы и выполнять мои поручения, - грубо говорит она и тычет в меня пальцем.

Я хватаюсь за этот палец, а она морщится от боли. Марго может предполагать, что я сломаю ей его, и это окажется правдой, если она не заткнет свой рот. Несколько недель назад я бы грубо послала ее, зная о своем временном бессилии, оскорбила, высказалась матерными словами, что о ней думаю, но сейчас мне не хочется разбираться. Мне просто хочется уйти.

- Я ухожу, - сообщаю, отбрасывая ее указательный палец, и иду в отдел для персонала.

Забираю свой черный пиджак, нахожу в его левом в кармане, к своему счастью, ключ и возвращаюсь обратно в коридор. Марго намерена не отпускать меня, по ее грозному виду заметно, что она только и желает выцарапать мне глаза.

- Я ухожу, - повторяю так же монотонно, но банкетный менеджер мотает головой.

- Сколько будем играть в эту игру? - скучающим тоном интересуюсь я.

- Сначала ты мне расскажешь, почему убежала с планового разбора дня и знакомства с новым начальством, и почему считаешь, что вправе уходить, когда уже согласилась обслуживать сегодняшний банкет?

В ее голосе постепенно появляется все больше и больше грубости. Я могу понять ее, в каком-то смысле. Она беспокоится за мероприятие, которое курирует. Она ответственна за него перед теми, кто заказал его в этом отеле, и, разумеется, ей не хочется терять ни одного официанта.

Мне остается лишь закатить глаза на предъявления с ее стороны. Они меня еще даже официально не оформили на должность, я могу уйти в любой момент. Хорошо, что не отдала документы, иначе, увидев, печать в моем паспорте, Марго бы грохнулась в обморок. Из бара доносятся голоса других официантов. Они обсуждают Эмина и меня, в этом даже не стоит сомневаться. И я знаю, что Германа нет среди них. Но тогда где он? Единственный, кто возобновил работу над предстоящим фуршетом?

Железная тяжелая дверь отворяется позади нас. Мы обе синхронно поворачиваем головы. Увидев одного и того же человека, у нас образуются совершенно разные эмоции. Я нахожусь в бешенстве, а у Марго дрожит нижняя губа. Она движется вперед, чтобы, наверное, объясниться перед новым шефом, а я, еще минуту на него посмотрев, ухожу в сторону бара. Другого выхода у меня нет, чтобы уйти. Эмин не пропустит через коридор.

Быстро иду вдоль мойки и кухни, развязывая при этом в спешке тесемки фартука и жилета, бросаю униформу на гарбич-стол, но не успеваю взяться за ручку двери, как в нее мощной ладонью ударяет Фаворский, тем самым, удерживая, не давая мне пройти. Обреченно вздохнув, оборачиваюсь к нему.

- И? - разводя руками, в одной из которых держу пиджак, говорю я. - Что это такое? Интересно узнать, почему я здесь? Или тебе нравится выяснять отношения так - прилюдно?

Последнее слово я произношу особенно громко, выглянув из-за спина Эмина, чтобы посмотреть на повара, который с очень большим интересом, разинув рот, наблюдает за нами. Мужчина тут же опускает глаза и принимается вновь за работу.

- Если ты не против, мы можем поговорить в моем кабинете? - мягко предлагает Эмин, после того, как прочистил горло.

Его попытки создать со мной некую связь забавляют. Кто-то все еще шушукается за его спиной, кто-то молча наблюдает за происходящим, а я начинаю смеяться. Облокачиваюсь спиной о дверь, которую он накрепко запечатал, и смеюсь, запрокинув голову. Это немного напрягает его, и он выглядит растерянным.

- Нееет, - растягиваю я, улыбаясь во все тридцать два зуба. - Я с тобой больше наедине не останусь. Не позволю этому повториться.

После сказанных мною слов, Эмин испуганно оглядывается. Гадает, услышал ли кто меня, хоть говорила я вовсе негромко? Он гневается, а в эту минуту, как раз кто-то дергает за ручку, пытаясь открыть дверь, которую он удерживает от этого. Кто-то очень настойчив, поэтому Фаворский пару раз бьет по дереву так, что страшно становится всем. Даже мне.