ЛАУРА ТОНЯН - МОНА

Однажды жизнь его накажет. Если она, при этом, захочет меня в помощники, я не стану отказываться.

***

Наши дни

- Проходи, - приглашаю Германа войти в квартиру, которую мне подарили на день рождения. – Сюда я убегала из родительского особняка, когда ругалась с предками.

Левандовский присвистывает, увидев люстру, висящую в гостиной. В Италии заказывали. Настоящий хрусталь.

- Ну, ничего себе убежище, - в своем духе шутит Гера, бросая рюкзак на кожаный темный диван.

Я направляюсь на кухню, а он идет следом.

- Чай? Кофе? – спрашиваю, включая электрический чайник в розетку.

Пыли тут, конечно, немало собралось. Но я пообещала себе, что после ночи приеду сюда. Одной было бы скучно, поэтому захватила Германа с собой.

- Зеленый, - говорит, рассматривая кухонный гарнитур синего цвета, - с лимоном.

Через минуту он оценивающе изрекает:

- Хорошая квартира.

Улыбнувшись, я достаю из шкафчика коробку с пакетиками зеленого чая с ароматом жасмина и спешу удалиться в ванную. Мы беседуем, пока я, прикрыв дверь, раздеваюсь. Не обратив внимания, что Герман замолчал, снимаю с себя футболку, но потом замечаю, что через щель он подглядывает за мной. Прикрыв себя, я подлетаю к двери, высунув из ванной только лицо.

- Не подглядывай! – громко возмущаюсь я, футболкой ударяя Геру по заднице.

Он гогочет и отскакивает назад.

- Да ладно, - продолжает смеяться парень, - мне просто было интересно.

Указывает на мою руку, слегка нахмурившись:

- Так эта вытатуированная надпись посвящена ему, да?

Я не собиралась выкладывать Левандовскому всю историю, и чтобы отделаться от его вопросов, я напоминаю ему:

- Вообще-то, твоя очередь рассказывать о себе.

Я закрываю дверь, но через просвечивающееся стекло, из которого она сделана, видно, что Герман прислонился к ней спиной. Не спешу включать воду в душе.

- Ты так и не закончила говорить о той ночи после свадьбы, - несмотря на мое замечание, он не может угомониться.

Какого-то хрена прямо в эту секунду вспоминается, что где-то в этой квартире у меня еще хранится первый альбом Mumford and Sons. Нужно найти и выбросить к чертовой матери! Трясу головой, чтобы эти мысли, абсолютно мне сейчас нужные, вылетели из нее. Ну, честное слово, когда меня оставят они в покое? Маргарита сыграла важную роль в том, чтобы ночью меня снова мучали кошмары.

- Лола? – осторожно произносит Герман.

Я знаю, что ему не хочется меня доставать – у него есть дар поддерживать человека, приободрять, хотя вряд ли Гера догадывается об этом.

- Мм? – с той же интонацией отвечаю я, замерев над стиральной машиной, стоя возле нее в лифчике и трусах.

Следующее, что он говорит, выходит из его уст почти невинно, так, словно, он не хотел интересоваться, но ему пришлось:

- Он тебя изнасиловал?

Мне самой было интересно спросить у него, что он знает о новом начальстве «Моны», потому что я так и не сказала ему правду о том, зачем Марго ночью отозвала меня к себе на несколько минут. У нас бы сложился интересный день, мы бы пили вино, смотрели «Зеленую милю» и «Побег из Шоушенка», обсуждали бы эти фильмы, вкусно поужинали, а потом я постелила бы Герману в гостиной, но мне, наверное, придется попросить его уйти. Потому что… я не могу. Я просто не могу… И как тогда, я прикрываю рот ладонью, чтобы парень не услышал моих рыданий.

Он просто нажал не на ту кнопку.

Не стоило.

ГЛАВА 8.

Кто здесь на моей стороне?

Лолита

Три года тому назад…

Любовь не признает жестокости, ненависти, лжи и насилия. Так я раньше думала, я была в этом уверена. Ровно до этого дня, до тех злосчастных часов, когда я уже летела на самолете в Россию, купив билет за деньги, которые прислал отец, как только я ему позвонила, сказав только что мне плохо, и хочу вернуться, а дальше с моей стороны последовало нечто нечленораздельное из-за моих нескончаемых рыданий. Я летела и думала, что не знаю, когда это кончится, но все еще мое сердце принадлежит подонку, который несколько часов назад изнасиловал меня. Взял меня против воли в нашу брачную ночь, сразу после того, как мне стало известно про его ложь.

Такси медленно подъезжает к участку, принадлежащему нашей семье, останавливается у высоких ворот, и, расплатившись с водителем, я выхожу, держа в руке единственное, что забрала из Испании – сумку. Одна несчастная сумка – это конец нашей с Эмином истории. Если бы я знала об этом в самом начале, когда он, словно, случайно столкнулся со мной у входа в океанариум, позволила бы я очаровать себя, в таком случае? И обратил ли он на меня внимание, если бы ему не нужно было меня очаровывать?