Кристина - Unknown

– Ты новенькая.

Я поворачиваюсь и обнаруживаю смотрящего на меня пожилого мужчину. Он высокий и одет в костюм, в его темных волосах несколько серебристых прядей. Я хочу отругать его за то, что он подкрадывается в пустом коридоре, но вместо этого киваю.

– Тэйлор, верно?

Я снова киваю. Наверное, что эта школа реально маленькая, раз он узнал, что я приеду сегодня.

– Я просто даю Вере минуту наедине с моими родителями, – говорю я.

Он кивнул и протянул руку.

– Я Джон МакАллистер.

Я пожимаю его протянутую руку, рассматривая имя на бейджике. Он является основателем школы и руководителем корпорации.

– Пойдём, – командует он и продолжает свой путь по коридору.

Я следую в нескольких шагах позади него, не зная, что он от меня хочет, но уверенная, что не могу отказаться.

– Итак, – говорит он через плечо, – как ты это сделала?

Я изо всех сил стараюсь идти с ним в ногу.

– Как я сделала что?

– Такого никогда не было в тесте, ты знаешь.

Мое сердце ускоряется, и ладони начинают потеть. Откуда он мог узнать? Он не мог. Нет никакого способа, которым они могли знать о тесте.

– Чего? – спрашиваю я, притворяясь дурой. – Получения высокого балла на экзамене в колледже?

Он смеется себе под нос.

– Нет, это было сделано раньше, чем произошло на самом деле. Никто никогда прежде успешно не прорывался через систему безопасности тестирования. – Он замолкает на полпути, чтобы взглянуть на меня через плечо, его брови слегка приподняты, с любопытством ожидая.

Дерьмо.

– Послушайте, вы, очевидно, знаете, что я взломала тест, поэтому давайте остановимся на этом и закончим. Я не претендую на стипендию. Я понимаю.

Один уголок его рта приподнимается.

–Тэйлор, тот маленький трюк, который ты проделала, это то, почему ты здесь.

Он продолжает идти несколько футов ,прежде чем остановиться, чтобы позволить себе выйти через массивную деревянную дверь.

Я жую внутреннюю часть щеки, представляя, что родители сделают со мной, когда узнают; что будет с ними, когда меня выгонят. Голова мистера МакАллистера появляется в дверном проеме:

– Входи, Тэйлор.

Я спешу вперед, мой мозг лихорадочно работает. Я должна найти способ сделать это правильно. Он жестом приглашает меня присесть в кресло напротив его стола.

Я продолжаю стоять, пытаясь унять панику.

– Мои родители, они знают?

– Нет, – отвечает он, когда садится за рабочий стол,– и это останется между нами так долго, пока мы сотрудничаем.

Он многозначительно смотрит на кресло, стоящее позади меня, а потом снова на меня, и я сажусь, слышится кожаный скрип.

– Мы верим, кто–то с вашими талантами мог бы быть весьма полезным.

– Полезным? – шепчу я.

– Как много ты знаешь об этом месте?

– Практически ничего, – говорю я, качая головой. – Веб–сайт и информационный пакет были обобщенные и неясные. – Я знаю, что школа основана Wil–Tech Corporation, как учебный центр для одаренных. Что именно они делают...я не знаю.

Он натягивает улыбку и кивает один раз.

– Полагаю, так и есть. – Он откашливается и складывает руки перед собой на столе. – Я провожу здесь секретную работу, к которой мы относимся очень серьезно. Все, что Вера сказала твоим родителям, является правдой, но не заблуждайся, это будет самой трудной вещью, которую ты когда–либо делала.

Я сохраняю бесстрашное выражение лица, будто бы все это меня не удивляет, но мои мысли опять мчатся к первоначальному вопросу: что это за школа?

– Я могу пообещать тебе, что в наших методах обучения будут вещи, которые тебе не понравятся. Они разработаны для того, чтобы ты почувствовала себя некомфортно, проверила свои пределы.

Он делает паузу, чтобы посмотреть на меня. Я дрожу. От того, что он слишком уверен и просто предполагает, что может использовать мои навыки, у меня бегут мурашки по коже.

– Когда будешь готова, я дам тебе работу в конкретном месте, и в разрешении ситуации тебе помогут наши более опытные агенты. Как только ты выйдешь на это место, поверь мне, будешь рада, что не имела представления о строгом обучении.

Он поднимает руку, чтобы остановить себя.

– Тут я забегаю вперед. Должен сказать, что многие из тех, кто входит в программу, не продержались и трех месяцев. На самом деле, мы ошибаемся в 70%.

То, как он смотрит на меня, я не могу сказать, о чем он думает, буду ли я частью тридцати процентов или буду в том большинстве, кто не справился.

– Иди, попрощайся со своими родителями, – он отпускает меня, махнув рукой.