Дарья - RIP Tilli Koul

шею. Она просто прижимала меня к себе и не отпускала.

Через несколько минут я отстранился. Что-то изменилось между нами. Покой

поселился в моем теле. Я посмотрел на свою жену, мою прекрасную идеальную жену, и

выдохнул.

Я поднял руку и прижался ею к ее щеке. Мой живот скрутило от того, в чем я

собирался признаться.

— Solnyshko, — прошептал я почти извиняющимся тоном, — сегодня вечером я

снова буду убивать.

Киса закрыла глаза и резко выдохнула через нос.

— Я знаю. — Киса открыла глаза и, пытаясь улыбнуться, сказала: — Потому что это

часть тебя. Часть тебя должна убить тех, кто причиняет боль и страдания тем, кого ты

любишь. Рейзу нужно убивать, чтобы защитить свою семью. А Заал — он твоя семья.

Мои брови опустились, когда я подумал, было ли это сном. Но по выражению лица

Кисы я понял, что это было на самом деле. Она приняла меня. Она поняла мой самый

большой страх, и только так, как могла только Киса, она сделала его лучше.

Я мог дышать.

Я расслабился и смог вздохнуть.

Выражение лица Кисы изменилось, и румянец залил ее щеки. Внезапно она схватила

меня за руку.

— Лука, — сказала она, когда я поднес ее руку ко рту.

— Да, — откликнулся я.

Она отвернулась и полезла в сумочку. Затем она вытащила что-то и сжала в ладони.

Держа фотографию в руке, она нервно посмотрела на меня. Сжав мою руку, она

произнесла:

— Мне нужно кое-что тебе сказать.

Я кивнул. Мой желудок напрягся от того, что именно она собиралась сказать.

Глубоко вздохнув, она протянула руку, и на ее ладони оказалась фотография. Взяв ее в

свою руку, я посмотрел на маленький бумажный квадрат и перевернул его.

Сначала я не был уверен, на что смотрю. Потом сфокусировался на зернистой черно-

белой картинке, и весь воздух в моем теле вышел из легких. Я застыл, не в силах

пошевелиться, так как мои руки начали дрожать.

Я поднял глаза и встретился взглядом с женой.

— Киса... — прошептал я. По моей щеке скатилась слеза. — Ты... Это?..

Мой взгляд упал на живот Кисы, и внезапно вся тошнота, бледность и усталость, которые она испытывала в последнее время, обрели смысл. Взяв мою руку, Киса

положила ее себе на живот. Я наблюдал за ее лицом, когда она улыбнулась и кивнула.

Слезы потекли и по ее щекам.

— Да, lyubov moya, — прошептала она, — у нас будет малыш.

Переполненный эмоциями и чистым гребаным счастьем, я нырнул вниз с дивана, опускаясь на пол, между ног Кисы. Мои руки легли на ее бедра, а затем поднялись на

талию. Я приподнял ее рубашку и прижался губами к ее нежной коже. Киса запустила

пальцы мне в волосы. Я закрыл глаза и просто дышал. Это было то, чего мы всегда

хотели. Ребенок. Маленький человечек, созданный нами обоими.

Семья. Начало нашей маленькой семьи.

Отстранившись от поцелуев в живот Кисы, я встретился взглядом с женой.

— Я люблю тебя, solnyshko, — прошептал я, не в силах выразить всего, что

чувствовал. — Спасибо тебе. Спасибо, что любишь меня так сильно. За то, что понимаешь

меня как никто другой.

Из горла Кисы вырвался всхлип, и она прижала меня к себе. Мы, казалось, оставались так всю жизнь; я не хотел шевелиться. Потом я услышал движение у входной

двери и понял, что быки здесь.

Поцеловав в последний раз мои волосы, Киса обхватила ладонями мое лицо.

— Ты должен пойти и забрать Заала, Лука. Ты должен дать Талии и ему шанс

любить друг друга так же сильно, как и мы.

Я закрыл глаза и кивнул. Моя рука легонько коснулась живота Кисы, и затем я

поднялся на ноги. Я стоял и смотрел на дальнюю комнату, где хранилось мое снаряжение.

Я раньше никогда не дрался без него. Но я также все еще не хотел, чтобы Киса видела эту

мою сторону. Я не был уверен, что она хотела видеть меня готовым к бою. Я не хотел ее

расстраивать. Особенно сейчас.

Киса встала и поцеловала меня в щеку.

— Иди, детка. Будь тем, кем должен быть.

Я понятия не имел, как она это делает, как она может так отчетливо читать мои

мысли.

Киса подтолкнула меня рукой, и я шагнул вперед.

***

Мое сердце бешено колотилось, пока я шел в дальнюю комнату. От новостей

кружилась голова.

Я собирался стать отцом. Киса носила под сердцем нашего ребенка.

Чувство глубокого покоя нахлынуло на меня при мысли о том, что моя любовь

наполнена нашим ребенком. И мое сердце чувствовало себя свободным. Свободным

потому, что Киса приняла того, кем я стал. Она приняла всего меня.

Полностью.

Без осуждения.