Дарья - RIP Tilli Koul

Лука остановился. Глядя мне прямо в глаза, он ответил:

— У меня уже есть люди, заслуживающие доверия, которые узнают, куда Джахуа

забрал Заала. У нас есть люди внутри, крысы в его команде. Это не займет много времени.

Он слишком рисковал своим визитом, чтобы забрать Заала. Его следы уже

отслеживаются. И как только мы узнаем, куда уполз этот ублюдок, я, бл*дь, возьму

штурмом то место и перебью там всех до последней piz’dy.

Я сглотнула, увидев своего брата таким жестоким. Но сейчас в первый раз я

приветствовала это. Я хотела этого.

Только Лука, которого раньше звали Рейз, мог освободить Заала.

***

Когда через несколько часов мы подъехали к дому моих родителей, я открыла дверь

и забежала в коридор. Все были в гостиной: мама, Киса, папа и Пахан. Когда я поспешила

в гостиную на все еще дрожащих ногах, моя мама вскочила, и ее лицо побелело.

— Талия... моя девочка! — воскликнула она и бросилась ко мне с объятиями. Она

схватила меня так крепко, что я вздрогнула. Услышав мой быстрый вдох, мама

отстранилась. Ее рука поднялась и скользнула по моему лицу. — Талия, что этот человек

сделал с тобой?

— Я в порядке, мама. — Я потерла ей руки и обошла вокруг нее, чтобы встретиться

с отцом и Кириллом. — Джахуа пришел в дом. — Я сглотнула, горло все еще болело. —

Они забрали Заала. Он снова схватил Заала. Он снова собирается посадить его на

наркотики.

Кто-то вошел в комнату, и когда Киса спрыгнула с дивана, я поняла, что это Лука.

Но я не сводила глаз с отца.

— Папа, мы должны пойти и вернуть его.

Отец встал, Кирилл тоже. Отец подошел ко мне и обнял.

— Мы убьем Джахуа, Талия. Он заплатит. Этот ублюдок в последний раз связался с

Братвой. Прикосновение к моей дочери было последним, что он когда-либо сделал.

Я отстранилась, мое тело расслабилось от облегчения.

— А Заал? — спросила я. Лицо отца омрачилось. Вскоре мое облегчение сменилось

ужасом.

— Костава — это не наше дело. Когда Джахуа сгинет, он найдет свой собственный

путь.

Кровь так быстро побежала по моему телу, что я не слышала ничего, кроме ее

пульса в ушах. Когда я взглянула на отца, он повернулся к Кириллу. Они о чем-то

шептались.

Гнев просочился в мои кости, и, дрожа, я закричала:

— Нет!

Отец и Кирилл повернулись ко мне лицом. Отец удивленно посмотрел на меня.

— Нет! — повторила я. — Ты должен спасти Заала.

Лицо отца оставалось невозмутимым. Мне было знакомо это молчаливое выражение.

Это было все еще «нет».

— Папа, — возразила я, — он спас меня! Джахуа приставил гребаный нож к моему

горлу. Он собирался убить меня из ненависти к тебе. Но Заал отдал за меня свою жизнь, он даже не колебался. Он был готов пожертвовать своей свободой ради меня! — Отец

покачал головой, и, прежде чем он успел заговорить, я призналась: — Я люблю его.

В комнате воцарилась напряженная тишина. Мое шокирующее признание повисло в

воздухе. Мои глаза были опущены, но я заставила себя посмотреть в лицо отца. На его

лице было разочарование и шок.

— Я люблю его, — повторила я, гордость переполняла меня. Я шагнула вперед. — И

он тоже любит меня.

— Ты влюбилась в Коставу? — недоверчиво переспросил отец.

Я поднял голову и ответила:

— Он не просто Костава. Его зовут Заал. Заал, который вместе с братом был

похищен Леваном Джахуа и вынужден был наблюдать резню своей семьи в детстве.

Ребенок, который был вынужден быть рабом для Джахуа на протяжении более двадцати

лет. Заал не просто Костава. Он — предполагаемый враг, который только что пожертвовал

собой, чтобы спасти вашу единственную дочь!

Я задыхалась от напряжения. Я услышала, как мама фыркнула у меня за спиной. Я

повернулась к ней.

— Я люблю его, мама, — сказала я дрожащим голосом. — Мы должны спасти его. У

меня нет другого выбора.

Мама посмотрела через мое плечо на отца. Я проследила за ее взглядом. Он был в

ярости.

— Моя дочь никогда не будет с Коставой! Я не приму это. — Он понизил голос. —

И я не стану рисковать своими людьми, спасая человека из этой семьи!

Боль разбила мне сердце. Я отшатнулась.

— Тогда ты потеряешь дочь, — проговорила я искренне. Я наблюдала, как сердитое

выражение папы сменилось шоком.

— Талия... — прошептал он. Я покачала головой, обрывая все, что он собирался мне

сказать.

— Нет, он — мое все. Я не позволю ему обменять свою жизнь на мою, и при этом

ничем ему не помогая. Ты не думаешь, что человек, который пожертвовал своей жизнью