Дарья - RIP Tilli Koul

Заал приблизился и самым нежным прикосновением прижался своими губами к моим.

Разбитая губа болела, но мне было все равно. Я никогда не хотела отрываться от этого

поцелуя.

Заал отстранился и прижался лбом к моему лбу, словно хотел запечатлеть это

прикосновение в памяти, которую потеряет, как только ему снова введут эту чертову

сыворотку. Эта мысль была невыносима.

— Ты заслуживаешь жить, — прошептала я.

Губы Заала растянулись в печальной улыбке.

— Я жил, Талия. За то короткое время, что я знаю тебя, я прожил больше, чем мог

мечтать. — Его глаза уставились на меня. — Я жил только благодаря тебе. У меня... у

меня полное сердце. Полное сердце для тебя.

Я закрыла глаза от боли этого момента, от его принятия этой судьбы. Внезапно его

оторвали. Открыв глаза, я с ужасом увидела, как охранники потащили его к лестнице.

Я задергала цепи, пытаясь освободиться. Заал покачал головой, приказывая мне

остановиться. Я остановилась, не в силах дышать. Я смотрела, как они приближаются к

лестнице.

Собрав последние остатки хриплого голоса, я закричала:

— Заал!

Дойдя до нижней ступеньки, он обернулся и, прижав руку к сердцу, со слезами на

глазах сказал:

— Ты… для меня.

Эти слова, будто кинжал пронзили мое сердце. Я знала, что разрушилась вся моя

жизнь. Когда Заал начал подниматься, я встретилась с ним взглядом и хрипло произнесла:

— Я… для тебя.

Заал сглотнул, закрыл глаза, и тогда охранники потащили его вверх по лестнице, исчезая из виду.

Вся энергия иссякла. По моему телу пронеслось мучительное горе. Я осела в тугих

цепях. Осела и плакала. Плакала до тех пор, пока темнота не поглотила меня, и я больше

не могла плакать.

Глава 18

Талия

— Я внизу!

Я очнулась, услышав наверху мужской крик. Я слышала топот ног. По ступенькам в

подвал ворвались шаги.

Мне было больно. Все тело ныло. Моя голова пульсировала от болевых ощущений.

— Черт! Талия! — услышала я. С трудом открыв мои опухшие глаза, я увидела, как

Лука приближался ко мне. Лука и Михаил, и быки. Много быков.

— Лука, — мой рот произнес это слово, но горло словно наполнилось бритвами.

— Освободи ее! — приказал Лука. Я улыбнулась про себя. Мои губы были слишком

слабы, чтобы сделать этот жест. Наконец-то он говорил как лидер, как человек, которым

он был рожден быть.

Внезапная боль пронзила мое тело, когда я освободилась от цепей. Каждый мускул в

моем теле кричал, когда кровь начала заполнять их, возвращая к жизни.

Сильные руки подняли меня с пола. Что-то поднесли к моим губам. Холодная вода

немедленно наполнила мой рот. Я пыталась сделать глоток, заставляла себя. Я должна

рассказать Луке о Джахуа, о Заале. Я должна спасти его. Лука должен спасти его.

— Принеси ей халат! — приказал Лука. На лестнице послышались шаги — кто-то

повиновался.

Лука облил меня водой. После того, как он очистил мое лицо, вытер полотенцем.

Мягкий материал ощущался, как колющие иглы.

Лука откинул мои окровавленные волосы с лица и спросил:

— Талия? Ты в порядке?

Мои глаза расширились и налились слезами. Мое тело дернулось. Я попыталась

пошевелиться. Мне нужно было двигаться. Нам нужно было спасти Заала.

— Нет, — сказал Лука, когда мое тело выгнулось от боли. — Тебе нужно подождать.

Твоему телу нужно время, чтобы привыкнуть.

Глядя в карие глаза Луки, я заплакала и прохрипела:

— Он забрал его. Он пришел и забрал его у меня.

Лицо Луки потемнело. Он притянул меня к груди.

— Я верну его, Талия. Это я тебе обещаю.

— Но он снова собирается накачать его наркотиками. Заал согласился снова стать

прототипом, чтобы спасти мне жизнь. — Лука опустил меня, и я увидела его лицо, искаженное болью. — Он спас меня, Лука. Обменял свою жизнь на мою.

В этот момент появился быки с моим халатом. Лука приказал всем выйти из

подвала. Мои глаза расширились, и я спросила:

— Савин? Илья?

Глаза Луки сузились.

— Перестрелка.

Мой желудок сжался.

— Они... мертвы?

Лука покачал головой.

— Нет. Они не в хорошей форме, но они на пути в больницу. Они должны быть в

порядке.

Лука помог мне встать. Мои ноги болели, когда я пыталась балансировать

самостоятельно. Но Лука не давал мне упасть. Вместо этого он помог мне одеться, затем

поднял меня на руки.

Когда мы пошли к лестнице, я спросила:

— Ты собираешься его спасти, верно? Я не… Я не думаю, что смогу жить без него.