Глубина

- …Простите… я не местный…

- Эй, с кем это ты разговаривал? – услышал Гордей голос Михалыча.

- Это что ль твоя невеста, о которой мне Клавдия рассказывала? – старик кивнул на удаляющуюся странную фигуру в чёрном платье.

Гордей будто очнулся и удивлённо посмотрел на непонятно откуда тут взявшегося пенсионера.

- Да нет. Это так… Немов тупик ищет.

Дед пожал плечами.

- Нет у нас такого… Послушай, мил человек, а я ведь тебя с часу ночи разыскиваю. Куда ты подевался? Весь посёлок облазил! А тебя нигде нет.

Оказывается, накануне они разминулись всего в полчаса.

- Я бы тебя отстоял, - заверил Михалыч. – Вот и сынок наш, Никита, как узнал о твоём выселении, стал матери выговаривать: «Разве так можно с людьми поступать!». Одним словом, «острый политический кризис улажен дипломатическими средствами». Место твоё за тобой осталось, так что бери вещички и пошли обратно заселяться.

По пути Михалыч по-стариковски снова посетовал, что годы неузнаваемо меняют близких людей:

- Я помню свою Клавдию совсем юной с красивыми темными волосами и прекрасными глазами. А какой у неё был звонкий смех! Хохотушка с лёгким характером – вот какая она была! Не влюбиться в неё было невозможно. - Помолчав, старик философски добавил: - Как жаль, что всё лучшее так недолговечно.

Возле калитки остановились. Михалыч грустно смотрел через забор в садик, где копошилась в затасканном дырявом халате подруга его молодости, на лице которой теперь крайне редко появлялась улыбка.

- Да, жаль…

Словно стесняясь проявленной слабости, Михалыч встрепенулся, смущённо покосился на парня и съёрничал:

- А вообще, все бабы – куры. Так что лучше не торопись с женитьбой. А то как я - под жёнкиным ярмом окажешься. Мужиком перестанешь себя чувствовать…

- Вы были в районе? – поинтересовался Гордей.

- Был! – вроде как огрызнулся Михалыч. – И по твоей милости выставили меня там полным дураком!

Оказывается, в райкоме бдительного пенсионера успокоили, что потерявшуюся девочку, как и положено, отправили домой. И посоветовали не беспокоиться впредь из-за непроверенных слухов.

- Так что напрасно ты, студент, доверился подозрениям своей малохольной знакомой. И я тоже хорош!

Старик был сердит на парня и на себя, что обидели подозрением местного участкового, который честно исполняет свою службу.

- Да, нехорошо получилось, - согласился Мазаев.

- Послушай, студент, а может твоя «невеста» хитрит? – высказал предположение Михалыч. - Случаи ведь бывают разные. В прошлом году вот одна такая краля окрутила паренька. Тоже представилась учительницей литературы из Полтавы. Парень был, кажется, с Тамбова или с Вологды, доверчивый видать. Несколько дней у них любовь продолжалась, а однажды ночью, пока тамбовский тот лопух спал, училка собрала вещички ухажёра и исчезла. Оказалось матёрая рецидивистка, мошенница на доверии. - Старик умолк, вздохнул и отвернулся. Потом протянул задумчиво: - Да-а, чуть не наломали дров…

Затем Михалыч участливо взглянул на молодого человека и спросил с неожиданной ласковой заботой:

- А где же ты ночевал?

- В эллинге для лодок. Там, где мы прошлый раз причалили после рыбалки.

Гордей рассказал как проник в сарай и устроился в одной из лодок. Вскользь упомянул он и о событиях этого утра.

- Так ты видел Харона?! – отчего-то встревожился старик и вопросительно взглянул на парня: – А он тебя – видел?

- Нет, ни я их, ни они меня. Только голоса слышал.

- Хорошо, - отводя глаза, с явным облегчением перевёл дух старик, - а то намылили бы тебе шею за то, что влез в их сарай.

Глава 26

Автобус был набит битком. Все «безлошадные» местные жители, кому требовалось выбраться в город, а также жаждущие новых впечатлений отдыхающие, стремились попасть на единственный одиннадцатичасовой рейс из посёлка. Вечером этот же автобус должен был забрать всех и вернуться обратно.

В салоне видавшего виды львовского ЛАЗа было душно, пахло пылью и потом. Перед водителем под заткнутой под уплотнитель лобового стекла открыткой с портретом Гагарина закреплён на «торпеде» массивный транзистор «Сокол». Всё время пока шла посадка, и первые километры пути приёмник болтал и пел на разные голоса эстрадных исполнителей. Но затем шофёр выключил его, видимо, был не в настроении…

Автобус выбрался на шоссе и потащился по магистрали под жгучими лучами поднявшегося в зенит солнца, чьи беспощадные лучи нещадно палили через синие пластиковые окошки в потолке. Пассажиры ели, спали, читали, разговаривали. Где-то плакал ребёнок - непременный атрибут любой поездки.