Глубина

Глава 25

День тринадцатый

Проснулся Гордей на рассвете от птичьей перепалки. Две чайка выясняли отношения на пороге ангара. Словно вороны, они крикливо бранились, не замечая присутствия человека. Странно, прежде чайки представлялись ему почти благородными птицами. Но оказывается, они умеют не только красиво парить над голубыми волнами, распластав белоснежные крылья, но и орать друг на друга противными визгливыми голосами подобно рыночным торговкам.

Где-то вдали зарокотало. Вначале звук был очень слабый, но постепенно нарастал. Возле берега рокот мотора стих, послышался плеск вёсел, затем стук причалившей лодки, позвякивание какой-то снасти и поскрипывание сапог по бетону. Через приоткрытую дверь Гордей вначале услышал зычный молодой голос:

- Ну, как клиент? - насмешливо поинтересовался он, и вроде как сам же себе ответил: - Выходит, съезжает из отеля!

- Съезжает! – подтвердил другой голос. - Номер люкс оплачен, все счета тоже. Отчего же не съехать. Сегодня же переберётся в гостиницу получше.

- А та вторая? – деловито уточнил третий голос, который показался Гордею очень знакомым. - Где она сейчас?

Ему с готовностью ответили:

- Во второй под Белоснежкой. Отдыхает пока. С ней ещё не решили.

Голоса стали удаляться, неподалёку стоял автомобиль. Вскоре всё стихло.

Гордей осторожно высунул голову в открытую дверь. После тёмного ангара солнце ослепило молодого человека настолько, что глаза наполнились слезами. Утро снаружи было прекрасно. Над заливом клубился лёгкий туман, быстро тающий под розовыми лучами. По мокрому в клочьях бурых водорослей песку тянулись от берега цепочки свежих следов.

Возле пирса тихо покачивалась на волне лодка, сдерживаемая швартовочными тросами. Она явно недавно покрашена, и краска давала особый блеск. Мокрые после возвращения из открытого моря, будто лакированные борта, сверкали на солнце. На длинном бело-голубом корпусе парень прочёл название, написанное красными буквами «Спасатель-1». На фоне остальных здешних посудин, этот катерок, с его стремительными гоночными обводами, плексигласовым козырьком и японским мотором, выглядел чистокровным рысаком, готовым к призовым бегам. Гордей долго разглядывал лодку, застыв в раздумье. Откуда она пришла на рассвете? И что за груз был на борту? Ведь по сопению и отдельным репликам приплывших в моторке людей Мазаеву показалось, что они привезли что-то тяжёлое.

На верхней части борта - на планшире в районе лодочного носа выстроились в ряд двенадцать зарубок. Сама собой напрашивалась догадка, что отметины сделаны по числу спасённых её экипажем душ. И всё же странное, нелепое, непреодолимое беспокойство овладело Мазаевым. Кто эти люди? О какой «Белоснежке» у них шла речь? И что это за номер люкс, с которого сегодня съехал некий постоялец? И главное, кто он? Непонятный разговор оставил после себя необъяснимое чувство тяжести на душе и зудящее желание разгадать этот ребус. И ещё этот неприятный запах… Точнее его обрывки. Окружающие ароматы моря и утренней свежести почти подавляли зловонные флюиды, и всё же присутствие смрадных следов тления и смерти вполне ощущались вблизи лодки.

Скинув с себя одежду, Гордей вошёл в воду. С наслаждением поплыл – всё дальше и дальше. И всё время он видел под собой дно: вода была такой чистой, что всё просматривалось на много метров. Когда появилась лёгкая усталость, перевернулся на спину и некоторое время лежал, глядя в небо, волны ласково качали его…

Постепенно сознание прояснилось, как это море. «Завтра меня здесь уже не будет, - сказал себе Гордей, - и пусть местные сами разбираются со своими тайнами. А у меня последний день отпуска, чтобы забивать голову всякой белибердой»…

*

Впереди по улице шла девушка. На выпирающих ключицах висело лёгкое платье, словно саван на скелете. Платье было чёрного цвета, хотя уже изрядно припекало. Сквозь пергаментную бледную кожу, которой не коснулся загар, проступили вздувшиеся на руках вены. Мазаев обогнал странную особу, но тут же услышал вдогонку вопрос:

- Извините, не подскажите где тут Немов тупик?

Гордей обернулся. Девица поразила его своей внешностью – странная костлявая фигура, напоминающая изображение смерти, бледное лицо обтянуто кожей на острых скулах, волосы такие белые, что кажется, испускают свет. Женщина-альбинос странно взглянула на него красноватыми глазами. Гордея так ошеломил её «готический» вид, что он даже не сразу ответил: