Свен Хассель - Блицфриз

Три золотых зуба.

— Какого черта вы лезете туда? — ворчит Старик.

— Под трибунал их, — дружески предлагает Хайде.

— Мы соборовали павшего героя с Рыцарским крестом, майора из егерского полка, — «благочестиво» произносит нараспев Порта.

— Аминь! —добродетельно вторит ему Малыш.

— Лжецы! — рычит Старик. — А ну дыхни! Что вы, черт возьми, пили? Ну и запах!

— Мы разделили елей с павшим героем, — отвечает Порта с лицемерной улыбкой священника и крестится.

Внезапно по нам строчит пулемет и нарушает приятное развлечение.

Темные силуэты торопливо исчезают в кустах. Из темноты доносится несколько неразборчивых слов.

Я бросаю гранату. Из кустов раздаются душераздирающие вопли.

— Приди, приди, приди, о Смерть, — сатанински напевает Легионер под нос и расстреливает весь рожок по мелькающим силуэтам.

— Ракету! — резко приказывает Старик.

Штеге поднимает высоко над головой ракетницу. Фосфор с треском вспыхивает, сменяя темноту слепящим белым светом.

— Прекратить огонь! — яростно кричит Старик. — Это Двадцать седьмой танковый полк особого назначения!

— Это Сто шестой стрелковый. Пароль? — раздается с той стороны.

— Гнилое яблоко! — отвечает Старик.

— Бегущая крыса! — доносится тут же из густых кустов.

— Скорее бегущий дурак, — непочтительно произносит Малыш. Мы встаем, медленно подходим к кустам и неожиданно оказываемся лицом к лицу с тем самым фельдфебелем.

— Опять вы! — злобно рычит он.

— Герр фельдфебель, обер-ефрейтор Порта всегда к вашим услугам с последними ритуалами! По уставу умирающий защитник отечества имеет право на молитву, елей и прощальный салют над открытой могилой!

— Кажется, ты всеми силами стараешься угодить под трибунал, — ярится, багровея, фельдфебель.

— Разрешите доложить, герр фельдфебель, что я нес службу при армейских военных трибуналах в Торгау, Глатце и Гермерсхайме. В штабе Шестой армии в Мюнстере моей обязанностью было менять воду в графинах. Разрешите доложить, герр фельдфебель, герр кригсге-рихтсрат[76] Дорнбуш поглощал ее, как отверстие в песке.

— Чтоб ты подавился своим дерьмом, — рычит фельдфебель, скрываясь в темноте со своими солдатами.

— Вот же идиоты, — говорит Малыш, — попадают под огонь своих товарищей.

— На войне такое случается часто, — объясняет Порта, размахивая руками. — Мы живем в удивительное время. Некогда жил на свете герр Бауэр, имевший дом в холмах возле города Эгер. В пятнадцатом году он стал войсковой частью из одного человека. Его произвели в корнеты и направили во Второй имперский егерский полк. Но когда корнет Бауэр не смог найти имперских егерей в Галиции — их тем временем перебросили в Италию защищать отечество там, — этот отважный человек решил стать отдельной войсковой частью и разработать новую стратегию против царских казаков…

Тут мы встретились с другой ротой и больше ничего не услышали о героическом корнете Бауэре с Эгерских холмов.

— Хорошо, фельдфебель, что вы вышли сюда, — гремит обер-лейтенант с черной повязкой на глазу. — Красные заминировали реку и взорвали мост.

— Очень хорошо, герр обер-лейтенант, — мягко отвечает Старик, думая: «Вот бы и ты взлетел с ним вместе!»

— Но мост не совсем разрушен, — продолжает обер-лейтенант. — Теперь нам нужно переправиться, пока эти гады не поняли, что часть моста уцелела. Немедленно переходите со своим отделением на тот берег и займите там позицию. Я последую за вами со своей ротой. Исполняйте, фельдфебель!

— Слушаюсь, — вяло отвечает Старик и идет к мосту впереди отделения. Какой прок объяснять этому офицеру, что мы находимся не под его началом? Он видит в нас посланных судьбой для выполнения его опасной работы. Обер-лейтенант получит пушечное мясо, мы будем расплачиваться — кровью — собственной!

— Иди первым, — приказывает Старик, указывая на Порту стволом автомата.

— Пошел ты! — непочтительно отвечает Порта. — Если б этот австриец, Адольф, явился сюда лично со всеми своими партийными шишками и приказал мне ступить на мост, я бы все равно наложил на эту идею вето. Почему не Юлиус? Он прирожденный герой!

— Думаешь, я сошел с ума? — яростно протестует Хайде.

— Еще спрашиваешь! Ты в партии уже давно. Членство в ней — первая ступенька на лестнице самоубийства.

— Кончай болтовню об этой треклятой партии. Потерпи до конца войны, — раздраженно рычит Старик. — Иди, Порта! Теперь нам нужна Москва! Займи позицию у третьей опоры! Свен, пойдешь с ним напарником. Ты можешь бросать оттуда гранаты!