Âåðà - tmp0

«Это я?»

Слова Джека, казалось, развеяло ветром, они превратились в шепот и стали завыванием, которого она не могла избегнуть. Господи боже, он в самом деле сказал это. Ее ярость стала глубже, она стала ядом, который распространялся по всему ее организму, угрожая разрушить ее и новую жизнь у нее внутри, если она позволит ему поглотить себя. Она глубоко вздохнула, наполняя легкие туманом и морским воздухом, резким от соленых брызг разбивающихся волн. Она протянула руки перед собой и расправила их, словно крылья. Она больше не чувствовала себя уязвимой, но полной сил и могущества.

Затем она вспомнила о совете, который дал ей Уилл Боннер. «Злитесь. Швыряйте вещи».

Она вытащила пакет с покупками, вытащила одно яйцо с лицом Джека и бросила его. Яйцо описало превосходную дугу в небе. Затем оно разбилось о скалы внизу, и волны понесли устроенный беспорядок в море.

Она взяла другое и бросила его. «Берите это. И то». Одно за другим она с силой бросала яйца, а когда они кончились, она перешла к лимонам, апельсинам и картошке. С каждым броском яд в организме испарялся, словно его высасывало море.

Через минуту пакет был пуст. Ее плечи болели, мышцы на руках устали и расслабились, а разум ее успокоился.

Как Уилл и обещал.

22

— Первое, что Джек спросил, — его ли это ребенок, — сообщила Сара группе поддержки. — И я наконец поняла, что некоторые из вас говорили о гневе. До того момента я не осознавала, как я разгневана на самом деле. Я так хорошо похоронила это чувство, что и не знала, как оно глубоко, пока он не сказал этого.

Группа приняла это в молчании, но ее это успокаивало, словно глоток воздуха. Она начала рассчитывать на эту группу, это было общество раненых душ, помогающих друг другу выжить. Она рисовала их себе всех вместе, сбившихся в кучку в лодке жизни в темном, штормовом море.

— Я думала раньше, что я страшно зла на Джека, — сказала она. — Теперь я думаю, что эта ярость была только вершиной айсберга.

— Некоторые из нас ходят сюда годы. — Женщину звали Мэри Б., она была среднего возраста и вела себя уверенно и с достоинством. — Этому есть причина. Если ты имеешь дело с яростью, то сама ты никогда не узнаешь ее глубины. Ей просто нет выхода. Нужно просто исследовать се. Вот для чего создана эта группа.

Сара кивнула, осознавая свое смущение.

— Честно сказать, я даже не знала, что я чувствую насчет своего будущего, но я сделаю все, чтобы быть счастливой.

— И это хорошо, — одобрила Мэри. — Не позволяй другим людям украсть у тебя твое счастье.

— Спасибо. Время не слишком подходящее, но это то, о чем я мечтала долгое время, — улыбнулась Сара и села в тихом размышлении. Она в самом деле чувствовала восторг, хотя он был смешан с неуверенностью и иногда даже с паникой. И тем не менее с того дня на утесе она обнаружила, что ей легче справляться со своими эмоциями, даже с гневом. Может быть, думала она, секрет счастливой жизни заключается в том, чтобы научиться невредимым проходить через периоды несчастья.

После того телефонного звонка Джек перезванивал ей несколько раз, но она никогда не отвечала, так же как и на звонки его матери, Хелен, или его сестры Меган. Она уничтожала их сообщения на автоответчике, не слушая их, и заблокировала свой электронный адрес. Согласно Брайди, адвокат Джека утверждал, что его клиент сожалеет о своей реакции на эту новость и желает взять назад свои развернутые обвинения. Джека застали врасплох, и он хочет обсудить с ней возникшие вопросы.

Она не хотела ничего обсуждать. Она начала видеть схему в его отступлениях, которые случались, когда оказывалось, что за все нужно платить определенную цену.

Она сказала Брайди, чтобы та внесла в документы платежи по поддержке ребенка.

Поддержка ребенка. Саму эту идею было трудно принять. Как и мысль об опеке и визитах. Все в этой ситуации было трудно переварить. С того момента, как ей сообщили о ее беременности, мир Сары прошел через совокупность изменений. Теперь она должна была принимать все решения, имея в виду ребенка. Беременность означала, что все теперь под вопросом. В обозримом будущем она остается здесь, ближе к своей семье, зная, что она и ребенок будут нуждаться в них.

Ребенок. Она могла, закрыв глаза, нарисовать себе своего нерожденного ребенка на каждой стадии развития. Она чувствовала странную вину за то, что не осознала своей беременности раньше, несмотря на то что после всех процедур, которые она прошла, она могла считаться в этом экспертом. Она всегда думала, что будет знать, когда это случится. Сотни раз она представляла себе шарик из клеток, прицепившийся к ее матке, меньше, чем булавочная головка. К тому времени, как она узнала, что происходит, ребенок превратился в крошечное человеческое существо с конечностями и собственным бьющимся сердечком. «Хотела бы я знать это раньше, — говорила она ребенку. — Хотела бы я не пропустить ни одной секунды твоего существования».