Âåðà - tmp0

Автоматически Сара вытащила лимон из пакета с покупками, стоявшего на сиденье рядом с ней. Она представила себе круглолицую, с кислым выражением лица миссис Бродски, которая говорит: «Я посмотрю, свободен ли он».

Затем Сара маркером нарисовала лицо Джека на яйце. Когда женщина из комиксов заговорила, она смотрела прямо на Джека, спрашивая его глазами, желает ли он поговорить со своей неуправляемой женой. Они не разговаривали в последнее время. Все общение шло через адвокатов. Всего несколько месяцев назад такое развитие событий могло бы показаться невозможным, но теперь…

— Сара! — Джек резко схватил трубку.

Ее маркер истекал кровью на поверхности яйца, создавая неожиданную кляксу в середине. Может ли яйцо получить яйцом по физиономии?

— У меня новости, — сказала она, пририсовывая к кляксе хвостик. Теперь это выглядело как головастик. Или сперматозоид. — Это вроде как странно.

— Какие еще новости? Все странно с тех пор, как ты уехала.

Сара сжала зубы. Она ухитрилась великолепным образом забыть обстоятельства своего отъезда. Его голос звучал обиженно. Пострадавшая сторона.

Она взяла один из апельсинов и нарисовала еще одного Джека, с озадаченным выражением на лице.

— Я беременна, — сказала она. — Я только что узнала.

Джек погрузился в молчание, что с ним бывало нечасто.

— Нет, черт! — наконец отозвался он.

— Нет, — отреагировала она, не давая своему голосу задрожать. Она не предполагала, что этот разговор обернется так. Где нежность, любопытство, радость? — Шутить на этот счет было бы проявлением исключительно плохого вкуса.

— Почему? Твои комиксы ухитрились сделать шутку из моего брака.

Болезненное, шокирующее молчание установилось между ними. Вот почему предпочтительней было общаться через адвокатов. Каждый раз, как Сара и Джек разговаривали, они находили новый способ задеть друг друга.

— Может быть, на этот раз это тебя не касается? — Она продолжала рисовать методично, не думая. Через несколько минут на каждом яйце и фрукте было лицо, одно и то же, но с разными выражениями. Выстроенные в коробке, яйца были похожи на болельщиков на бейсбольном матче. Она осмотрела пакет с картошкой. Мистер картофельная голова, подумала она.

— Отлично. У тебя будет ребенок, и это меня не касается — Его тон был издевательским — Так что, он мой? — спросил Джек.

Она отодвинула телефон от уха. Она не могла поверить. Она слабо слышала его голос, он продолжал что-то говорить. Каждой жилочкой своего тела ей захотелось выбросить телефон подальше, в воду, но она уже выбрасывала телефон во время беседы с Джеком, и это ничего не изменило. Ей все еще нужен был телефон, и Джек все еще был ослом.

Вместо этого она села поудобнее и посмотрела на птицу. Она летела, как стрела, выпущенная из лука. Голова цапли что-то исследовала под водой, а потом появилась, в клюве ее билась сияющая рыба. Птица проглотила все еще бьющуюся рыбу и затем поднялась, словно морской планер, набирая скорость и высоту, ее огромные крылья махали сильно и уверенно.

С привычной аккуратностью Сара выключила телефон и положила его в сумку. Затем она завела машину и ехала, пока не смогла ехать дальше. Маяк Пойнт-Рейз был в дальнем конце никуда, стоя как часовой над громадным Тихим океаном. Она остановилась в местечке, где избитые непогодой утесы поднимались над яростным морем и знаки предупреждали, чтобы она не подъезжала слишком близко к краю обрыва. «Приближайтесь с осторожностью, особенно в ветреных условиях» — было написано крупными буквами.

Она припарковалась и вышла из машины, чувствуя, как ветер обдувает ее, поднимая полы куртки и трепля ее волосы. Она подошла к краю утеса и долгое время стояла гам, пока не замерзла, загипнотизированная видом громадных валов, разбивающихся о скалы и рассыпающихся бриллиантами. Некоторые из брызг были такими густыми, что в них появлялись радуги, быстрые и неясные, одна за другой. Звук моря складывался в странную и неотразимую музыку, которая говорила ей о том, что она должна принять свои чувства.

Она смотрела на черную ворону, которая подняла раковину моллюска и бросила ее на камни и повторяла процесс снова и снова, пока раковина не раскололась и птица не получила свою награду. Маленький кусочек пищи, казалось, стоил усилий, потому что ворона тут же подхватила другую раковину.

Возвышаясь над краем бездны, она ощущала одновременно могущество и уязвимость. Ветер трепал ее одежду и наклонял пучки анемонов у ее ног.