REAL_AL - Глава 1

свадебные платья. Это значит, что он должен работать с сатином и всяким таким прочим. – Гордо

произнесла она. – И матушка Вили очень хвалила его аккуратные стежки! – Эмбер снова просияла от

гордости. Тиффани всматривалась в радостное лицо, покрытое, несмотря на утешающее

прикосновение кельды, явными кровоподтеками.

«Значит, её парень портной, – размышляла она. – Для здоровяка вроде господина Петти, портной

вряд ли может вообще считаться мужчиной, раз у него руки не в мозолях и работа на дому. А раз он

шьет еще и женскую одежду, тогда, это еще больший позор, который его дочь навлекла на его

маленькое семейство».

– И что ты теперь собираешься делать?

– Хочу повидать маму, – с готовностью ответила девушка.

– Но это подразумевает, что ты встретишь отца.

Эмбер повернулась к ней:

– Тогда я пойму… пожалуйста, не делай ему ничего дурного, вроде превращений в свинью или

что–то другое!

«Может денёк в образе свиньи пошёл бы ему на пользу», – подумала Тиффани. Но в тоне Эмбер, как она сказала: «Я пойму», прозвучало что–то отдалённо напомнившее кельду. Как свет в конце

туннеля.

Тиффани еще ни разу в жизни не видела, чтобы ворота замка закрывали не в ночное время. Днем

же двор замка напоминал смесь рыночной площади, мастерскую плотника и кузницу, а так же

игровую площадку для ребятни в дождливую погоду, а так же временный склад во время сбора

урожая и сенокоса, или постоянный – если амбары и сараи не справлялись, и были забиты доверху.

Если вам хотелось тишины и покоя, или поразмышлять, или мирно побеседовать с кем-нибудь, даже

в самом большом доме было тесно, поэтому все шли в замок. И там всегда можно было найти все

вышеперечисленное.

Сегодня шок от появления нового Барона прошёл, замок по–прежнему кипел работой, но

настроение было скорее подавленное, и разговоры были почти не слышны. Возможно, основной

причиной этого была Герцогиня, будущая тёща Роланда, которая прогуливалась по двору и время от

времени подгоняла людей тростью. Сперва Тиффани не поверила своим глазам, но потом это

случилось снова – трость из черного отполированного дерева с серебряным набалдашником

опустилась на спину проходившей мимо с корзиной белья горничной. И только в этот момент

Тиффани заметила плетущуюся следом за матерью будущую невесту так, словно та боялась

приблизиться к тому, кто лупит прохожих палкой.

Тиффани сперва собиралась возмутиться, но потому ей стало интересно, и она решила

понаблюдать. Она сделала несколько шагов назад и исчезла. В этом она наловчилась. Она не

становилась полностью невидимой, просто окружающие переставали её замечать. Всеми

незамеченная она подошла к парочке поближе, чтобы послушать, о чём те говорят, или точнее о чём

мать говорит дочери. А та слушает.

На самом деле Герцогиня жаловалась:

– Как можно было довести всё до упадка и развалин. Посмотри, всё требует капитального

ремонта! Ты не можешь оставаться не удел в подобном месте! Всюду нужна твердая рука! Только

боги знают, о чём думала эта семейка!

Её речь была прервана смачным « шмяк! » палки о спину другой горничной, которая спешила

мимо, но очевидно, не достаточно, потому что сгибалась под весом корзины с бельём.

– Твой долг быть беспощадно строгой в наблюдении за тем, чтобы они так же строго исполняли

свой долг, – между тем продолжала Герцогиня, выискивая во дворе следующую жертву. – Бой лени.

Видишь? Видишь? Они учатся. Ты никогда не должна ослаблять бдительность и всюду пресекать

медлительность, действием и примером. Нельзя терпеть фамильярности! И конечно же, это включает

улыбки. О, ты можешь подумать, что такого плохого в паре улыбок? Но невинная улыбка легко

превращается в самодовольную ухмылку, словно предлагая поделиться каким-нибудь анекдотом. Ты

слушаешь, о чём я тебе тут толкую?

Тиффани была поражена. Одна–единственная Герцогиня заставила её сделать то, что Тиффани

никогда не думала она сделает – ей стало жалко будущую невесту, которая стояла перед матерью

словно в чём–то провинившееся дитя.

80

81

Её хобби, и, возможно, вообще единственным занятием в жизни, было рисование акварелью, и

хотя Тиффани, несмотря на инстинктивное отторжение, пыталась быть с ней вежливой, нельзя было

отрицать, что девица сама была похожа на акварельный рисунок. Причем не просто рисунок, а

рисунок того, у кого не хватало красок, зато было сколько угодно воды, что создавало одновременно