REAL_AL - Глава 1

Она немного смягчила тон:

– Ты помнишь о феях что–то смутное, так? Ничего плохого, надеюсь, но ничего ясного, словно

прочел что–то в книге, когда был маленьким, или слышал чей–то рассказ. Я права?

Он взглянул на нее, но невысказанное слово, которое застыло на его губах, подсказало, что она

была права.

– Они называют это прощальным даром, – сказала она. – Он является частью утешения. Его дают

в том случае, когда лучше забыть что–то, что было или слишком ужасным, чтобы помнить, или

слишком поразительным. Я говорю это вам, милорд , потому что Роланд по–прежнему где–то там.

Завтра вы забудете даже эти мои слова. Я не знаю, как это работает, но срабатывает почти всегда.

– Ты забрала ребенка у родителей! Они явились ко мне, едва я вернулся утром! Все явились! Это

ты убила моего отца? Ты украла его деньги? Ты пыталась задушить старого Петти? Ты отстегала его

крапивой? Ты наводнила его дом демонами? Я не верю, что задаю тебе эти вопросы, но миссис Петти

считает, что это правда! Лично я не знаю, что и думать, особенно с тех пор, как какая–то фея

задурила мне голову! Понимаешь?

Пока Тиффани пыталась придумать какой–нибудь внятный ответ, он плюхнулся в древнее кресло

77

Терри Пратчетт. Плоский мир. Я надену чёрное.

за столом и вздохнул.

– Мне сказали, что тебя застали возле моего отца с кочергой в руке, и что ты требовала от него

деньги, – мрачно сказал он.

– Это неправда!

– А разве ты рассказала мне, если б это было правдой?

– Нет! Потому что такого бы никогда не случилось! Я не делаю ничего подобного! Хотя, возможно я и стояла рядом…

– Ага!

– Не смей на меня «агакать», Роланд! Не смей! Послушай, я знаю, люди болтают о всяком, но это

не правда.

– Но ты только что подтвердила, что стояла рядом, так?

– Просто он захотел, чтобы я показала ему, как я чищу руки! – Она пожалела об этом как только

произнесла. Это было правдой, но разве это имеет значение? Она прозвучала фальшиво. – Послушай, я понимаю, как это…

– И ты не крала кошель с деньгами?

– Нет!

– И тебе о нем ничего не известно?

– Да, твой отец просил меня взять один из железного сундука. Он хотел, чтобы…

Роланд её прервал:

– И где же деньги? – Его голос прозвучал отстраненно и без эмоций.

– Понятия не имею, – ответила Тиффани. Едва его рот открылся, как она закричала: – Нет!

Сперва выслушай, ясно? Сиди и слушай! Я ухаживала за твоим отцом почти два года. Мне нравился

старик, и я никогда не сделала бы ничего плохого ему или тебе. Он умер, когда пришло его время. И

раз пришло время, с этим уже никто не смог бы ничего поделать.

– Тогда зачем нужна магия?

Тиффани покачала головой.

– Магия, волшебство, как ты это называешь, помогала убрать боль, и не смей думать, что все это

выходит само собой! Я видела, как умирают люди, и клянусь, что твой отец умер спокойно, и с

воспоминаниями о счастливых днях.

По лицу Роланда покатились слезы, и она отчетливо увидела его злость, тупую злость, словно от

слез он стал менее человечным и менее бароном.

Она услышала, как он пробормотал:

– Ты можешь убрать эту боль?

– Прости, – быстро ответила она. – Меня все об этом просят. А я не могу, даже если б знала как.

Эта боль, принадлежит тебе . Её могут унять только время и слёзы, именно в этом их

предназначение.

Она поднялась и взяла Эмбер за руку. Девушка внимательно следила за Бароном.

– Я собираюсь забрать Эмбер к себе, – объявила Тиффани, – а тебе следует хорошенько

выспаться.

Он не ответил. Он просто сидел, уставившись в бумаги, словно пытаясь их загипнотизировать.

«Эта негодная сиделка, – подумала она. – Мне следовало бы догадаться, что от нее будут одни

неприятности. Зло идет туда, где ему рады, а в случае мисс Безызъянц его встречали бы громкие

аплодисменты и духовой оркестр. Да, сиделка с удовольствием приняла бы Лукавца. Она была

именно таким человеком, который придал бы ему силу – ненависти, кичливости, ревности. Но я

знаю, я не сделала ничего плохого. Или наоборот? Я же могу видеть только со своей стороны, и

полагаю, что с этой стороны никто не делает ничего дурного. О, чтоб все сгорело! Все бегут со

своими проблемами к ведьме! Но я не могу винить во всем , о чем болтают люди одного Лукавца. Все, чего мне хочется, чтобы был кто–то, кроме Дженни, с кем можно было бы поговорить, и кто не

обращал бы внимания на остроконечную шляпу. Так что мне теперь делать? Да, что вам теперь