alexey - Dolgin.indb

движения в массы? На этот вопрос следуют маловразумительные

ответы. Кто и как обеспечит координацию, мотивацию, навигацию, дистрибьюцию и прочиe жизненно важныe процессы, не получая за

это денег? Как мотивировать нетворческих работников, не наделяя их

правами собственности и не обеспечивая тем самым законной доли

от приносимого ею дохода? Неужели лучше никому не давать ни прав, ни прибыли? Возможно, подспудно предполагается, что творческая и

сопутствующая деятельность станут прерогативой лишь сверхобес-

печенных людей? Как же быть с жизненными шансами всех прочих?

Или считается, что прогресс в коммуникации сам по себе соединит

всех и вся? Но как быть с публикой, нуждающейся в услугах посред-

ников-селекционеров? Копирайт – прямое логическое продолжение

профессионализации творческого труда. Если признавать тот факт, что профессионалы в творчестве достигают лучших результатов, чем

любители, то надо признавать и копирайт.

4.9.1.1. Зарождение авторского права

В Средневековье литературное произведение не отделялось от ма-

териала, на котором было записано. Отношения собственности регу-

лировались общим правом, и закон не признавал различий во владе-

нии рукописью и недвижимостью. С изобретением печатного станка

возникла необходимость защищать собственника текста. Регулиро-

вание началось во времена Тюдора с системы королевских патентов, предоставляющих монополию на право печатать отдельные книги

383

ЧАСТЬ 4. КОНЦЕПЦИЯ БЛАГОСОСТОЯНИЯ КУЛЬТУРЫ

или категории книг125. В основном патенты использовались монар-

хом в качестве вознаграждения за услугу и верность или как награ-

да фавориту. Патенты бывали двух видов: общие, касавшиеся целого

класса литературы (например альманахов или трудов по законода-

тельству), и частные, дававшие право на публикацию какой-то опре-

деленной книги.

В Англии, на родине копирайта, официальное признание прав из-

дателей относится к 1557 году, когда Мария Тюдор даровала им «Хар-

тию об образовании» (Charter of Incorporation). Гильдия, в которую

вошли печатники, книготорговцы и переплетчики (всего 97 человек), была организована для контроля за изданиями – другими словами, для цензуры126. Книжники не возражали против объединения, усмат-

ривая в этом личный экономический интерес: любой член Компании

(в основном печатник), получив во владение рукопись, имел право за-

регистрировать ее для публикации, и в дальнейшем никто не мог тира-

жировать это произведение без его разрешения (причем он имел пол-

ное право вообще его не издавать).

В те времена литературное «пиратство» уже было распространен-

ным явлением127, и в книгоиздательском деле сразу появилось мно-

гое из того, что мы наблюдаем и поныне. Нечистые на руку издате-

ли нанимали писак, чтобы те вносили небольшие изменения в тексты

существующих произведений, и после этого публиковали их под но-

выми названиями. Но «всякий раз, когда уникальная по величине

прибыль привлекала нарушителей, эти случаи неправомерной кон-

куренции рассматривались Компанией с такой тщательностью, кото-

рая в наши дни считается сверхвозможной и практически никогда не

достигается»128.

Во многом благодаря Компании копирайт обрел современное об-

личье. Хотя закон в известной мере ограждал привилегированных из-

125 См.: Plant A. Th

e Economic Aspects of Copyright in Books // Economica, New Series, Vol. 1, Issue 2, May 1934. P. 167–195.

126 Сначала в корпорации доминировали печатники, которые в середине XVI века

были основными владельцами рукописей (прав на их воспроизведение). Посте-

пенно лидирующие позиции заняли книготорговцы. Им не нужно было тратить-

ся на приобретение станков, бумаги и др., поэтому у них было больше возмож-

ностей для накопления капитала (см.: Алябьева Л. Литературная профессия в

Англии в XVI–XIX веках. М.: Новое литературное обозрение, 2004).

127 Обычным наказанием для «пирата» был штраф, половина которого шла постра-

давшему, а половина – в казну.

128 Plant A. Th

e Economic Aspects of Copyright in Books. P. 175–176.

384

ГЛАВА 4.9. ПЕРСПЕКТИВЫ КОПИРАЙТА

дателей от помех со стороны, находились те, кто не признавал леги-

тимности установленного порядка и действовал в обход него. Борьба

за литературный рынок строилась на узах, связывающих автора с из-

дателем, а они в свою очередь зависели от понимания сути авторских

притязаний. В этом вопросе соперничали два подхода. Один уходил