alexey - Dolgin.indb

обстоит ровно наоборот: второй стакан жаждоутоляющего напитка же-

ланен менее первого. (Если это, конечно, обычное питье, а не Coca-Cola, гениальное опровержение закона Госсена.) Но это стакан, а если взять

за единицу блага глоток? Или маленький глоточек. Может быть, второй

или третий глотки вожделеннее первого? Каких-либо исследований на

сей счет не проводилось. С точки зрения Винера, проблема несоответ-

ствия базовым экономическим постулатам снимается, если единицей

измерения считать всю коллекцию, а не отдельные ее элементы. Тогда

закон убывания предельной полезности вновь вступает в силу. Опять-

таки с оговоркой, что не всегда к собиранию второй коллекции присту-

пают с меньшим трепетом, чем первой.

23 Винер Дж. Концепция полезности в теории ценности и ее критики.

24 Там же. С. 86.

342

ГЛАВА 4.1. РЫНОЧНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ КУЛЬТУРНОЙ ЦЕННОСТИ

Но Бьянки указывает на обманчивость этого объяснения. В том-

то и дело, что незаконченность коллекции не исключение, а правило, и

не только в коллекционировании, а вообще в потреблении. Коллекцио-

нер выискивает экспонаты для пополнения/достраивания собрания, а

потребитель подбирает вещи, чтобы выстроить себя. И тот и другой

все время находятся в состоянии незавершенного потребления/кол-

лекционирования. Идея коллекции может измениться, как и самосо-

знание человека. Поэтому каждое приобретение коллекционера, равно

как и обычного покупателя дополняет уже существующий набор, но не

замыкает его. Ценность, которую новый компонент добавляет к ком-

плекту, может совершенно не соответствовать ценности (и цене) но-

воприобретенной вещи в отдельности, и, стало быть, процесс не под-

чиняется закону убывающей предельной полезности.

Это работает и по отношению ко всему культурному багажу чело-

века в целом. По мере углубленного проникновения в музыку при по-

вторном прослушивании удовольствие от нее не снижается, а, напро-

тив, растет (до некоторого числа повторов). Этот пример экономисты

обсуждают столь часто (взять хотя бы ту же Z-теорию), что не сразу по-

нятно, что ими движет. Зачем бередить трещину в основании теории, если все равно не удается ее сцементировать? По-видимому, тем самым

они пытаются упредить нападки критиков и, не дожидаясь конфуза, вынести сор из избы под видом чего-то проходного и безобидного.

Но замять тему не удается. Постулаты, отлично зарекомендовав-

шие себя в экономике практичных, обыденных вещей, не пригодны для

объектов с весомым символическим наполнением. В последнем случае

прирост ценности очередной порции может быть разным, в том чис-

ле возрастающим. Поэтому в культуре, где отклонение от закона убы-

вающей предельной полезности не исключение, а скорее норма, клас-

сическая экономическая теория несостоятельна. В утилитарной сфере, где принцип предельной полезности по большей части соблюдается, обменные соотношения между товарами можно объяснить в рамках

экономической теории25. Цены оказываются относительно твердыми и

информативными. В культуре это не так, в результате рыночные цены

«отвязываются» от потребительской ценности.

Проводя параллель между потреблением и коллекционированием, Бьянки говорит о потреблении вообще. Хотя очевидно, что предло-

25 См.: Шумпетер Й.А. История экономического анализа. В 3 т. Т. 3. Там же см. ис-

торию теории предельной полезности (приложение к главе 7, с. 1385–1412).

343

ЧАСТЬ 4. КОНЦЕПЦИЯ БЛАГОСОСТОЯНИЯ КУЛЬТУРЫ

женный ею подход лучше всего высвечивает специфику неутилитар-

ного потребления, где каждый следующий потребительский акт вно-

сит (или не вносит) вклад в персональную картину мира, приводит к

иному пониманию человеком самого себя как своего рода коллекции.

При этом ценность элемента, удачно достраивающего образ, может ра-

дикально отличаться от его полезности как самостоятельной единицы.

Отдельно взятый предмет, при всех его достоинствах, может обладать

нулевой полезностью, и наоборот (так, шуба может быть приобретена

исключительно в дополнение к заколке для волос, что некоторым обра-

зом уравнивает ценность этих предметов).

Для культурологов параллель между потреблением и коллекциони-

рованием, конечно, не является откровением, но заслуга Бьянки в том, что она подчеркнула ее значение для экономики культуры. Тот факт, что культурные блага не подчиняются закону убывающей предельной