Omenus - Майкл Льюис

формой элитаризма: человек начинает всех остальных считать идиотами.) Вторая излюбленная Александром схема сделок была такова. Когда происходило некое

крупное событие, скажем крах фондового рынка, природное бедствие, распад ценовых

соглашений нефтедобывающих стран, он отвлекался от того, что интересовало всех инвесторов, и устремлял внимание на вторичные и третичные эффекты.

Помните Чернобыль? Александр позвонил, как только пришло известие о взрыве

советского ядерного реактора. Подтверждение слухов о катастрофе только за минуту до этого

промелькнуло по нашим экранам, а Александр уже купил два танкера сырой нефти. Внимание

всех инвесторов было обращено на Нью-йоркскую фондовую биржу. В центре всеобщего

внимания, в частности, оказались все компании, связанные с работой атомных электростанций.

Акции этих компаний резко пошли вниз. А он купил - от лица своих клиентов - нефтяные

фьючерсы. Он мгновенно вычислил, что сокращение производства электроэнергии на атомных

станциях повысит спрос на нефть, и оказался прав. Его инвесторы получили бешеную прибыль.

Мои - намного меньшую. Через несколько минут после того, как я уговорил нескольких клиентов

купить нефть, перезвонил Александр. «Покупай картофель, - сказал он. - Поспешай». И повесил

трубку.

Ну разумеется. Радиоактивное облако зависнет над европейскими источниками пищи и

воды, в том числе над картофельными полями, а значит, незараженные радиацией

американские продукты поднимутся в цене. Может быть, через минуту после взрыва ядерного

реактора в России кто-нибудь еще, кроме фермеров, выращивающих американский картофель, подумал о его цене, но я таких не встречал.

Однако связь между Чернобылем и нефтью довольно прозрачна. У нас была игра под

названием «Что, если?». Тема могла быть любая. Вообразите себя институциональным

инвестором, который управляет несколькими миллиардами долларов. Что, если в Токио

происходит сильнейшее землетрясение? Токио обращается в руины. Японские инвесторы в

панике. Они продают иены и пытаются увести свои деньги с японского фондового рынка. Что

нужно делать?

Что ж, в соответствии с первой схемой Александр начнет вкладывать деньги в Японию, потому что, если каждый пытается сбежать оттуда, там можно заработать. Он станет покупать в

Японии именно те ценные бумаги, от которых будут избавляться все другие. Прежде всего акции

японских страховых компаний. Все будут думать, что обычным страховым компаниям придется

делать большие выплаты, тогда как весь риск ляжет на единственную страховую компанию, специализирующуюся на страховании от землетрясений, которая десятилетиями собирала

страховые взносы клиентов. Акции обычных страховых компаний будут очень дешевы.

Затем Александр купил бы на несколько сот миллионов долларов облигаций японского

правительства. Когда экономика временно окажется в состоянии хаоса, правительство снизит

процентные ставки, чтобы стимулировать восстановление разрушенного, и попросту прикажет

банкам предоставлять ссуды по низким ставкам процента. Японские банки, как обычно, последуют указаниям правительства. Низкий процент означает, что цена облигаций повысится.

Кроме того, краткосрочная паника явится только предвестником длительного процесса

репатриации японских капиталов. Японские компании владеют громадными вложениями в

Европе и Америке. Они будут изымать инвестированный там капитал и возвращать его на

родину, чтобы зализывать раны, восстанавливать заводы и поддерживать свои акции. Что из

этого следует?

Для Александра это означает, что нужно покупать иены. Японцы будут покупать иены, а

для этого будут продавать доллары, франки, марки и фунты стерлингов. Курс иены вырастет, и

не столько потому, что их будут покупать японцы, но просто иностранные спекулянты увидят, что

японцы скупают иены, и займутся тем же самым. Если сразу после землетрясения курс иены

упадет, для Александра, который всегда стремился поступать неординарно, это будет еще

одним доводом в пользу того, что идея хороша. С другой стороны, когда иена поднимется в цене, ее можно будет продать.

Александр звонил ежедневно и всякий раз объяснял что-то новенькое. Через несколько

месяцев такого натаскивания я начал врубаться. После его очередного звонка я сразу

обзванивал трех-четырех инвесторов и как попка пересказывал то, что услышал от Александра.