Umberto Eco - Lost structure

синтаксические нормы, однако в этой словесной вязи читателю не открывается новое видение вещей.

Когда Джаковитти против всяких зрительских ожиданий пририсовывает колбасе ноги или изображает

червяка с пончиком, то за такой игрой не стоит ничего такого фундаментального, что заставило бы нас

пересмотреть свое отношение к миру.

II.2.Все это помогает понять одну важную вещь: идеология не ограничивается областью значений.

Верно, что, претворяясь в знаки, идеология формирует область значений, набор определенных означа-

www.koob.ru

емых, соответствующих тем или иным означающим. Но она задает последнюю, окончательную, исчерпывающую форму всей совокупности коннотаций. И действительно, означающее "червяк с

пончиком" отсылает к совершенно неожиданному означаемому, наводя на некоторые иронические

коннотации, однако, как мы убедились, это не затрагивает общей идеологической установки.

Идеология есть последняя коннотация всей совокупности коннотаций, связанных как с самим знаком, так и с контекстом его употребления 98 .

II.3. Но всякое подлинное нарушение идеологических ожиданий Может быть эффективным лишь в той

мере, в которой провоцирующие это нарушение сообщения построены так, что сами нарушают

системы риторических ожиданий. И всякое достаточно основательное нарушение риторических

ожиданий является вместе с тем переосмысле-

98 В этом плане рассматривает структуры содержания Люсьен Гольдман в таких работах, как Recherches dialectiques, Paris, 1959; Le dieu caché, Paris, 1956; Per una sociologia del romanzo, Milano, 1967; Le due avanguardie, Urbino, 1967. См. также George Gerbner, On Content Analysis and Critical Research in Mass Communication, "Audiovisual Comm. Rev.", Spring 1958.

111

нием идеологических установок. На том и стоит искусство авангарда, даже в своих чисто

"формалистических" проявлениях, когда неординарно, и следовательно, информативно использует

код и тем самым побуждает переосмысливать не только код, но и те идеологии, среди которых он

вырос 99.

II.4.

Но семиологическое исследование показывает не только различные пути обновления кодов и

идеологий под влиянием неоднозначно построенных сообщений. Оно вместе с тем выявляет

непрерывность самого процесса образования новых кодов и идеологий. Произведение искусства, которое открывает новые возможности языка и учит смотреть на мир по-новому, в тот самый миг, когда оно это делает, само становится образцом. Складываются новые языковые и идеологические

навыки; появившись на свет, такое произведение искусства начинает диктовать свои нормы

употребления языка и видения мира. Возникают новые коды и новые идеологические ожидания. И

все повторяется наново. Восприимчивый читатель, желающий постичь какое-нибудь произведение

искусства прошлого во всей его первозданной свежести, должен руководствоваться не только

своими собственными кодами, которые были бы иными, если бы это произведение в свое время не

появилось на свет и не было бы определенным образом усвоено обществом; он должен

реконструировать тот риторический и идеологический универсум, ту коммуникативную ситуа-

цию, в которой родилось произведение. Эту задачу и выполняет филология, старающаяся

приблизить нас к тому миру, в котором оно было создано и впервые прочитано или увидено. Даже

если постижение специфического языка этого произведения, растянувшееся на века, подготовило

нас к его усвоению, сделало эрудированнее, и мы можем читать его, справляясь с трудностями, перед которыми вынужден был отступить его современник.

II.5.

Кроме того, следует иметь в виду, что произведение искусства, как и любое другое сообщение

скрывает в себе собственные коды: сегодняшний читатель поэм Гомера извлекает из стихов такую

массу сведений об образе мыслей, манере одеваться, есть, любить и воевать, 99 См. Edoardo Sanguineti, Ideologia e linguaggio, Milano, 1965; Angelo Guglielmi, Avanguardia e sperimentalismo, Milano, 1964; Fausto Curi, Ordine e disordine, Milano, 1965; AAVV, Il gruppo 63, Milano, 1964; AAVV, Il romanzo sperimentale, Milano, 1966; Alfredo Giuliani, Immagini e maniere, Milano, 1965; Renato Barilli, La barriera del naturalismo, Milano, 1964; AAVV, Avanguardia e neo-avanguardia, Milano, 1966; Umberto Eco, Del modo di f ormare come impegno sulla realtà, in "Menabò" n 5 (ныне Opera aperta, 22ed., cit.) 112

что он вполне способен воссоздать идеологический и риторический мир, в котором жили эти

люди. Так, в самом произведении мы отыскиваем к нему ключи, приближаясь к исходному коду, восстанавливаемому в процессе интерпретации контекста.