Umberto Eco - Lost structure

постольку, поскольку выявляет само Отсутствие, что роковым образом обессмысливает то, что

наличествует.

И все это из-за того, что формирование цепи означающих как последовательное различение того, что есть, и того, чего нет, обусловливается изначальным разрывом, ущербностью, первородным

гре-

340

хом, в связи с чем "Я" может быть определено как некая обделенность чем-то, чего никогда не

заполучить, и это что-то — Другой, существо на самом деле не существующее, во всяком случае, до него не добраться.

V.2.

Иными словами, Отсутствие в лакановском универсуме появляется вовсе не в связи с

формированием цепи означающих через указание на присутствие и отсутствие. Дело в том, что

цепь означающих формируется через оппозиции и различия, поскольку уже имеется некое

конститутивное Отсутствие. He-бытие это не провал между двумя членами оппозиции, оно —

источник всех возможных оппозиций.

"L'inconscient est ce chapirte de mon histoire que est marqué par un blanc ou occupé par un mensonge"141. ...Fort! Da! C'est bien déjà dans sa solitude que le désir du petit d'homme est devenu le désir d'un autre, d'un aller ego qui le domine et dont l'objet de désir est désormais sa propre peine. Que l'enfant s'adresse maintenant à un partenaire imaginaire ou réel, il le verra obéir également à la négativité de son discours, et son appel ayant pour effet de le faire se dérober, il cherchera sans une intimation bannissante la provocation du retour qui le reméne à son désir. Ainsi le symbole se manifeste d'abord comme meurtre de la chose, et cette mort constitue dans le sujet l'étemisation de son désir" 142.

Бессознательное — это дискурс Другого, и в этом дискурсе, построенном на прихотях метонимии, объектом желания, как выясняется, всегда становится Другой: непрестанный переход от одного

предмета к другому, свойственный всякой символизации в принципе, показывает, что "ce dont l'amour fait son objet, c'est ce qui manque dans le réel; ce à quoi le désir s'arrête, c'est au rideau derrière quoi ce manque est figuré par le réel"143.

141 "Бессознательное — это глава моей истории, которая отмечена белым пятном или заполнена ложью."

Lacan, pag. 259 (Лакан Ж. УК. соч , с. 29)

142 ". Fort! Da! Даже в одиночестве желание маленького человека успело стать желанием другого, желанием

некоего alter ego, который над ним господствует и чей объект желания становится отныне его собственной

тревогой. Обратится ли теперь ребенок к реальному или воображаемому партнеру, тот всегда окажется

послушен присущей его дискурсу силе отрицания, и когда в ответ на обращенный к этому партнеру призыв

тот станет ускользать, он будет уведомлениями об изгнании провоцировать его возращение, вновь

приводящее его к своему желанию. Итак, символ с самого начала заявляет о себе убийством вещи и смертью

этой увековечивается в субъекте его желания" Lacan, pag. 319 (Лакан Ж. Ук. соч., с. 88-89) 143 "Предмет любви это нечто отсутствующее и то, перед чем замирает наше желание, это занавес, за

которым отсутствующее кажется реальным". Lacan, pag. 439.

341

Так субъект открывает собственную бытийную недостаточность: "son être est toujours ailleurs" 144,

"Le drame du sujet dans le verbe, c'est qu'il y fait l'épreuve de son manque-à-être"145. Зияния в цепи

означающих удостоверяют, что структура субъекта прерывна. Именно смысловые "дыры" есть то, что предопределяет его дискурс. На то, что важно, указывает вовсе не оппозициональное

сопряжение, но просвечивающее в глубине отсутствие 146.

Конечная инстанция, или, произнесем это слово, Бытие, открывается на призывы внимающего ему

как Чистое различие. Означающее является означающим "un manque dans l'Autre, inhérent à sa fonction même d'être le trésor du sinifiant". 147

И стало быть, если Другой исчезает в тот самый миг, когда кажется, он обрел устойчивость, то

www.koob.ru

единственное, что я могу сделать, это доказать ему его существование, "non bien sûr avec les preuves de l'existence de Dieu dont les siècles le tuent, main en l'aimant" (разумеется, не прибегая к

доказательствам существования Бога, которыми Его в течение веков убивали, но — любя Его). И

значит человек мог бы спастись преданностью тому самому "ничто", которая делает его

"безнадежной страстью" (не намекает ли эта терминология на тот отвергаемый Лаканом мир, который, как все же представляется, кое в чем на него повлиял?). Но эта любовь была бы той

любовью, что исповедует христианская керигма, а не ответом на вопрос "Кто я?". Ведь мое "я"

выявляется не в чем ином, как именно в крахе любви и отсутствии радости, которая обыкновенно

сопровождает исполнение желания:

"Cette jouissance dont le mannque fait l'Autre inconsistant, est-elle donc la mienne? L'expérience prouve qu'elle m'est ordinairement interdite, et ceci non pas seulement, comme le croiraient les imbéciles, par un mauvais arrangement de la société, mais je dirais par la faute de l'Autre s'il existait: L'Autre n'existant pas, il ne me reste qu'a prendre la fautre su Je, c'est a dire acroire a ce a quoi l'expérience nous conduit tous, Freud en tête: au péché originel"148.