Umberto Eco - Lost structure

в виде некоего обезличенного движения ..", проступание бытия в опыте литератора вторит его

проступанию в опыте феноменолога, как его описывает Сартр... Для Бланшо деперсонализация —

диалектический момент, без которого не обходится никакое пользование языком..." И поэтому,

"вне всякого сомнения, Бланшо гораздо ближе к Сартру, и уж во всяком случае к Хайдеггеру и

Левинасу, чем к Леви-Стросу и Барту" 140.

Замечания справедливы: Бланшо вкупе с новой критикой, напичканной лакановскими идеями, совершают переход, как показывает вся защитительная речь Дубровского в "Критике и

объективности", от рефлексии по поводу субъекта, выявляющегося в движении созидания

смыслов, к открытию того факта, что то, что казалось творением смыслов, творением, которое, как

предполагалось, должно увенчивать бдение критика на краю разверстой пропасти произведения, годится только на то, чтобы удостоверить ничтожность субъекта и самого произведения перед

лицом верховного суверенитета Другого, самоутверждающегося в плетении дискурса.

Но столь ли несходны эти движения, как кажется? За лакановской теорией Другого определенно

угадываются фигуры Сартра и Хайдеггера (подключая сюда и Гегеля), потому что помимо

упований на объективность поступи означающих сама неизбежность соотнесения этой поступи с

неким порождающим ее Отсутствием выдает присутствие Хайдеггера в самом средоточии

лакановской мысли. И та же неизбежность заставляет видеть в статистическом упорядочении

сцепления означающих последнюю, но не окончательную возможность структурировать

Отсутствие, которое есть само Бытие как различие и которое неизбежно утверждает себя по ту

сторону всякой попытки структурной методологии.

V. Лакан: лик Отсутствия

V.l.

Как же случилось, что одно из наиболее строгих и прочных установлений структурализма, статистический анализ цепи означающих, обернулось превознесением Отсутствия?

140 Les chemins, pagg. 266 и сл.

339

А случилось это так потому, что схоронившаяся в дискурсе Лакана идея отсутствия предстает как

залог онтологической фундаментальности, наделяя все рассуждения о различиях и оппозициях, неизбежные в бинаристской по своему происхождению теории, метафорическим смыслом.

И поэтому следует разобраться с тем, что собой представляет "отсутствие" в координатах

бинарной системы. Действительно, в структурированной системе всякий элемент значим

постольку, поскольку это этот элемент, а не другой или другие, на которые он указывает, тем

самым их исключая. Всякая фонема наделяется значением вовсе не благодаря своим физическим

качествам, но в связи с той валентностью, самой по себе пустой и невесомой, которую она обре-

тает в системе фонем. Но в конечном счете, для возникновения смысла необходимо присутствие, наличие одного из членов оппозиции. А если его нет, то и отсутствие другого никак не

обнаруживается. Оппозициональное отсутствие становится значимым только в присутствии ка-

кого-то присутствия, его выявляющего. Или, лучше сказать, пустое пространство между двумя

сущностями, которых нет, обретает значение только в том случае, если все три значимости —

"да", "нет" и пустое пространство между ними — взаимообуславливают друг друга. В данном

случае, как показывает Рикер, мы имеем дело с диалектикой присутствия и отсутствия. Когда

Соссюр утверждает, что в языке нет позитивных сущностей, он исключает возможность

www.koob.ru

рассмотрения физических звуков или идей, но не актуальных валентностей. Отсутствие, о котором

говорят структуралисты, касается двух вещей: 1) не имеет значения, чем именно выражены "да"

или "нет", но важно, чтобы сущности, замещающие эти валентности, сопрягались друг с другом; 2) как только сказано "да" или "нет", это "да" или это "нет" обретает свой смысл только в виду

отсутствия другого элемента. Но что во всей этой механике значимых оппозиций, в конечном

счете, главное, так это то, что она дает нам систематическую возможность узнавать то, что есть, по тому, чего нет. Важно не само по себе Различие с заглавной буквы, гипостазированное и

превратившееся в метафору чего-то устойчивого и пребывающего над любыми оппозициями.

Структуралистское отсутствие говорит нам о том, что на месте того, чего нет, появляется что-то

другое. Напротив, у Лакана, судя по всему, всякая представленная вещь имеет смысл только