Umberto Eco - Lost structure

придется сказать, что дверь соотносится сама с собой, обозначая реальность дверь, или же

соотносится с собственной функцией, и в таком случае треугольник перестает быть

треугольником, лишившись одной из сторон из-за совпадения референции и референта. В этом

плане было бы затруднительно определить, к чему отсылает символ "триумфаль ная арка", несомненно означающий возможность прохода, но в то же самое время явно соозначающий

"победу", "триумф", "торжество". Ведь тогда мы получим напластование референций на референт, к тому же совпадающий то ли со знаком, то ли с референцией

I.2.

Другая попытка, принесшая небезынтересные результаты, принадлежит Джованни Клаусу Кенигу, который стремился описать "язык архитектуры", опираясь на семиотику Морриса 3 Кениг вернул-

ся к определению знака, согласно которому "если А является стимулом, который (в отсутствие

иных объектов, способных стимулировать ответную реакцию) при определенных условиях

вызывает в определенном организме побуждение ответить рядом последовательных действий, принадлежащих одному и тому же типу поведения, тогда А это знак".

3 Giovanni Klaus Koenig, Analisi del linguaggio architettonico (Iº ), Firenze, Libreria Ed Fiorentina, 1964

208

В другом месте Моррис повторяет: "Если некое А ориентирует поведение на достижение какой-

либо цели сходным образом, но необязательно точно так, как некое Б, будучи наблюдаемым, могло бы направить поведение на достижение той же самой цели, тогда А является знаком" 4.

Исходя из предложенных Моррисом определений, Кениг замечает: "Если я заселяю

спроектированный мной квартал десятью тысячами жителей, нет никакого сомнения, что я

оказываю более длительное и существенное влияние на десять тысяч людей, чем когда даю

словесные указания типа "садитесь!", и подводит итог: "Архитектура состоит из целых

совокупностей знаков, побуждающих к определенному поведению". Но из моррисовского

понимания знака это-то как раз и трудно вывести. Потому что, если предписание "садитесь!" это

именно стимул, который в отсутствие иных стимулирующих объектов может спровоцировать ряд

последовательных ответных действий, если это предписание является тем самым А, ориентирующим поведение сходным образом с тем, как это могла бы сделать, оказавшись в поле

зрения, какая-то другая вещь Б, то архитектурный объект это никакой не стимул, заменяющий

отсутствующий реальный стимулятор, но сам по себе стимулирующий объект как таковой. Наш

пример с лестницей хорошо иллюстрирует сказанное, ведь именно рассмотрение лестницы в

www.koob.ru

качестве знака трудноосуществимо в рамках моррисовской семиотики. Эта семиотика, напомним, выдвигает свой вариант семантического треугольника, сходного с треугольником Ричардса, в

котором символ, или цепочка знаков, косвенно отсылает к денотату и непосредственно к

сигнификату, который Моррис в другом месте более определенно называет десигнатом. Денотат

это объект, "который существует в реальности или в том, что под этим словом понимается,, тогда

как сигнификат это "то, к чему относится знак" (в том смысле, что он является условием, превращающим любую удовлетворяющую этому условию вещь, в денотат). Как объясняет Макс

Бензе 5 , который воспроизводит терминологию Морриса в общем русле семиотики Пирса, в

электронном осциляторе спектральная линия означает частоту (десигнат, или сигнификат), но

необязательно (хотя могла бы) говорит о наличии атома (денотат). Иными словами, у знака может

быть сигнификат и может не быть денотата ("существующего в реальности или в том, что имеют в

виду, когда говорят это слово"). Кениг приводит пример: некто останавливает машину и, 4 Комментарий к этим определениям из книги Segni, linguaggio e comportamento см указанный труд F Rossi-Landi, Charles Morris, cap IV

5 Bense М Aesthetica, cit

209

проехав два километра, замечает впереди оползень Его слова, адресованные водителю, суть знаки

денотата, каковым является оползень Сигнификатом же в данном случае будет то обстоятельство, что этот оползень мешает движению. Ясно, однако, что тот, кто говорит, может говорить

неправду, и тогда у знаков будет сигнификат и не будет денотата. Так что же происходит с

архитектурными знаками? Они, если у знака действительно есть реальный денотат, должны

денотировать не что иное, как самих себя, равным образом, они, не подменяя собой стимула, им

являются Кениг, усомнившийся в эффективности понятия сигнификата, предпочитает считать, что