Сорокин Ефим - Енох

Долго молчали, пораженные рассказом Еноха.

Сахарь разгладила пальцами скорбные морщины, но они снова проступили на ее лице. В ее выцветших воспаленно-красных глазах снова засаднила неудовлетворенная тоска.

- Я думала, я надеялась, Енох, - заговорила она, и голос ее задрожал. Она уже не видела сына. Сахарь заплакала и сквозь слезы корила Еноха: - Я думала, ты не похож на других, а ты такой же грешник! Я думала, ты был у ангелов, а ты... Они не взяли бы на небо человека грешного! Где ты пропадал все это время, Енох? Не обманывай нас!

Енох опустил голову, исподлобья глянул на Мелхиседеку.

"Она не верит мне", - сказал его печальный взгляд.

"Я верю тебе, Енох", - взглядом сказала Мелхиседека. Она попыталась защитить брата, но Сахарь прервала ее:

- И ты, Мелхиседека, знала, как нужна ты была в доме отца! Оставила слепую мать...

- Мама! - умоляюще воскликнула Мелхиседека и замолчала, слушая выговор Сахари:

- Воспользовалась мягкосердием отца и ушла с Енохом...

- Я тоже немного смущен, Енох, - прошептал Иаред.

Долго тяжело молчали.

- Я помолюсь в своей комнате, - поднимаясь, сказал Енох.

27. "Енох молился в тишине и прохладе, а я вошла, чтобы помолиться с ним, - много лет спустя запишет на папирусе Мелхиседека. - Но, взглянув на расписанные ангелами стены, вспоминала юность, то время, когда, как мне казалось, Енох стал тяготиться дружбой со мной. И сторониться меня. Нет, мы вместе работали. Когда мололи зерна злаков в ручной мельнице, все в мучной пыли, читали кратенькую молитву. Ее придумал Енох. Пока пущенная усилием рукоятка верхнего жернова летела от меня к Еноху, половину молитвы читала я, когда - от Еноха ко мне, половину молитвы читал он. Но после работ Енох покидал меня. Я не могла понять - почему. Но я не показывала своей обиды - напротив, весело (конечно, напоказ) проводила время с другими братьями и сестрами. Они не замечали уединения Еноха. А я переживала, потому что рядом со мной образовалась пустота. Я изнемогала от безнадежного одиночества. Я нуждалась в Енохе. С ним все вокруг обретало интерес и незыблемость. Енох вел себя так, что и спросить-то нельзя было, почему он меня избегает. Да он и не избегал. По утрам и вечерам так же заходил в детскую и, как обычно, читал вместе со всеми молитвы на грядущий день или грядущий сон. Никто не замечал перемены в Енохе. Только я. И у меня болело в груди. У Еноха появилась тайна, тайна от меня. Вкус этой тайны хранила пещерная комната Еноха, в которую он никого не допускал. Но пора было порвать с этой страшненькой неопределенностью. И однажды я набралась духу.

Я стирала белье в ручье и увидела, как Енох с большой ореховой скорлупой, полной цветной жидкости, поднимается по внешним ступенькам в свою пещерную комнату. В его походке появились спокойствие и величавость, точно он поднимался не по ступенькам в комнату, а по горному склону к звездам. Я оставила белье на камне и поспешила за братом.

- Енох, позволь мне войти! - крикнула я со двора с обидой и мольбой. И он разрешил.

Путаясь в подоле, я забежала в прохладную, тонко пахнущую красками комнату Еноха. И замерла у порога. Я долго не могла унять внутреннего волнения, всматриваясь в расписанные стены. Поначалу я ничего не понимала, но меня все больше и больше охватывал трепет. Казалось, ангелы спустились с неба и поселились в пещерной комнате. Они смотрели на меня со стен и потолка живыми нечеловеческими очами. Я была потрясена чудесной и таинственной росписью Еноха.

- Еноше! - с тихим восторгом прошептала я. - Ты... ты... - я не находила слов, чтобы похвалить его. - Ты... ты... - улыбаясь, твердила я в благодарном, благоговейном восторге. Я понимала, что Енох сотворил нечто великое, что до него на земле никто не делал. И не сделают, даже каиниты. Я воочию увидела сотворение мира, о котором много слышала от отца нашего Иареда. Я даже немного испугалась своего прикосновения к чуду. Вдруг подумалось, что и Енох не смог бы сделать подобного, подумалось, что к нему спускались ангелы и помогали творить, помогали проникнуть в глубину нашей истории, скрытой ныне для человеков, помогали коснуться желанного и пугающего пакибытия. Стены и потолок пещерной комнаты были исполнены белых ангельских крыл и голубых бездонных очей. Очи казались живыми. Роспись Еноха так повлияла на меня, что я услышала песнь ангелов. Я видела бой Михаила-архангела с мятежным херувимом. Я видела сотворение Адама и Евы - их чистые, прекрасные, целомудренные тела среди райских кущей. Я забыла, где нахожусь, забыла про Еноха, и когда он, мягко коснувшись моего локтя, спросил о чем-то, я вздрогнула, испугавшись, что один из ангелов задел меня крылом и заговорил.