Unknown - i 2acce1e45ee04eb9

первый день пребывания в квартире. Взаимная симпатия была

h -

очевидна. При ней попугай ограничивал свой репертуар исклю­

чительно цензурными выражениями и высоконравственными

• г

предложениями.

- К «своей» полетел! - смеются женщины на кухне

- Иду, моя прррелесть! - кричит попугай на весь коридор

Едва влетев в комнату, он с порога обещает:

- Дорррогая, хочешь, я помолчу? Поверррь, я никому этого

ещё не пррредлагал...

- Нет, ну что ты! - смущается жена фотографа. - Поешь каш­

ки... И будем ложиться спать.

- Я с тобой! - кричит попугай, всё-таки послушно залетев в

свою клетку.

- И я с тобой, - говорит жена фотографа, закрывая клетку.

Затем она ставит её на шкаф и накрывает большим махровым

полотенцем.

- Без меня вам нельзззя... А со мной у вас ничего не выйдет!..

- почему-то предостерегали из-под полотенца сонным голосом.

И ещё более сонным голосом:

- Умственный тррруд вррреден... вррреден... Всем спа-ать!

Чтобы понять, о чём он говорит, надо было напрягаться изо

всех сил, а у жены фотографа их в последнее время не было и не

ожидалось.

Ноги не держали. Она боялась, что упадёт, умрёт, а пока ещё

хотелось плакать и жить...

Скоро придёт фотограф с работы, неохотно поужинает и час

или два будет гладить её по голой, глянцевой и одинокой спине,

будет мять её за попу и грудь, будет дышать ей в лицо слабым

перегаром и наполнять её волосы запахом табака и ощущением

напрасно прожитой жизни.

ХА

А она, очень жалостливая, голая, тёплая и комфортная, сно­

К

ва разрешит ему пользоваться своим замужним телом, спрятав

Ч

где-то глубоко под рёбрами всю свою боль и тоску, снова станет

И

обнимать и целовать его, мудро предотвращая истерику мужчи­

Т

ны среднего возраста.

П

И всё это потому, что она никак не могла перестать быть его

О

женой. Его плохой женой...

Рядом всё так же текла жизнь, такими же траекториями ходи­

ли по городу люди, прохожие, и почти не думали о той жизни,

которую они привыкли терпеть, по привычке всего несколько

метров не доходя до чужого горя.

...У неё не было детей. Ни своих, ни приёмных. Своих родить

не получалось, а приёмных иметь не разрешали органы опеки.

Так получилось.

57

И в то же время, у неё были дети Много детей..

Альбомы с их фотографиями бережно хранились на откры­

тых полках, которыми, казалось, было увешано всё свободное

пространство на стенах, и в многочисленных коробках под кро

ватью.

По вечерам, перед приходом мужа с работы, она любила

просматривать эти альбомы и вклеивать новые фотографии,

которые он принёс накануне.

На каждого из детей заботливой рукой был заведён большой

красивый альбом или маленький альбомчик. На альбомах бы ­

ли названия: «Алёшенька», «Павлик», «Машуня»...

Как такое могло быть?

А всё очень просто. Советская сеть бытовых услуг строилась

по территориальному принципу и была довольно разрежённой,

что предполагало очереди и, даже, давку среди желавших полу­

чить эти бытовые услуги.

Поэтому фотографические услуги в то время оказывались

считанными фотоателье, которые были загружены с раннего

утра до позднего вечера. Одни и те же люди приходили туда це­

лыми семьями, чтобы сделать снимок своего новорождённого

ребёнка, потом снимок годовалого чада, потом - когда это чадо

QQ

пошло в детский садик, потом - когда ребёнок стал первоклас-

сником, потом - октябрёнком, пионером, комсомольцем, выпу-

□

скником школы, свадебные фотографии... И всем нужны были

фотографии на комсомольский билет, на паспорт, на разные

Ь

документы...

Т

Фотографы не успевали проявлять фотоплёнки и пластины за

АВодин день, брали работу на дом. Ждать готовые фотографии

Ы

приходилось подолгу.