Без автора - Русуданиани

Утомило нас питье вина, и велели мы убрать со стола. Джимшед пожелал пойти на половину царицы. Призвал он старшего над прислужницами и сказал, что хочет поглядеть, как развлекаются женщины. Явился старший над слугами деламской царевны, открыли другую дверь и проводили нас туда. Прошли мы через прекрасный сад, в котором росли ароматные цветы и пели дивные птицы. Увидели мы в покоях царицы множество красавиц, слух которых услаждали певцы и музыканты. Вошел Джимшед и мне повелел войти. Вошел я и увидел, что тот дворец превосходил все прочие, и дом и балкон были украшены всевозможными камнями и жемчугами. Как женщина превосходит мужчину в украшениях, так и тот дворец был лучше украшен, а одна комнатка для отдыха была из красного яхонта, покрывала были шиты жемчугами, постель усыпана бесценными камнями.

В ту ночь мы отдохнули там. Наутро Джимшед решил посетить баню и сказал об этом Бепари. Мы думали, что и ее в ту же баню приглашают, и потому Бепари ответила: «Я не хочу сегодня мешать царю». На это заметила деламская царевна: «А вы друг другу мешать не будете, вы к себе отправитесь, а царь — к себе». Обратился тогда Джимшед ко мне: «Поглядим сначала одну баню. Если она нам не понравится, то вторая лучше не будет, и я не стану терять времени даром».

Отправились мы осматривать баню. Там были мраморные палаты, при виде которых вы бы сказали так: «Что другое может быть лучше их!» На стенах были вырезаны всякие дивные картины, на возвышении стоял хрустальный паланкин, украшенный золотом, покрытый драгоценными тканями, окуренный благовониями. Посередине был устроен золотой бассейн. Столб высотой в человеческий рост разделялся на четыре фонтана: из одного вытекало вино, из второго — шербет, из третьего — розовая вода, а из четвертого — родниковая вода. И каждый фонтан наполнял отдельный бассейн. Все [напитки] были такие вкусные и холодные, что любого обеспамятевшего человека могли привести в сознание. Двери в паланкин мы потому не открывали, что был он хрустальный и за его стенами все было видно.

Когда же мы вошли в баню и поглядели, то увидели две двери. Открыли мы первую дверь и поразились: красоты такой земной я не видал, а небесная есть ли, не знаю. Благовония там курились непрерывно, но курильниц не было видно. То стоял в бане аромат свежий, как небесная роса, то словно винный запах, а то будто запах заморских духов. Не удивился я убранству, ибо видел подобное и у менее знатных людей, но удивляло меня то, что все происходило без чьего-либо вмешательства. Понравилось все увиденное Джимшеду несказанно, и пожалел он в душе, что отдает это другому.

Там было множество царских одежд и украшений, таких, что цены им не положишь и сколько их — не сосчитаешь. Каждый мог подобрать себе и банный халат — по вкусу и по достоинству.

Вошли мы в баню, и такой там стоял аромат, что, думаю, и мертвого он бы оживил. Стены там были хрустальные, а на них — изображения женщин с непокрытыми головами, завернутых в покрывала. Каждая держала в руке разные принадлежности, необходимые при купании. С первого взгляда могло показаться, что они живые. Бассейн царицы был выложен яшмой, и в него по трубам стекала розовая вода. Над ним был устроен балдахин из алого яхонта, и думалось, что солнце в зените освещает всю баню. И свет этот был одинаков и днем и ночью, и в свечах не было нужды. Молвил Джимшед: «Лучше этой бани они нам ничего показать не сумеют, потому давай выкупаемся здесь». Я на это ответил ему: «Это не для вас, оставьте здесь Бепари».

Провели нас через сад, столь прекрасный, что не думаю, чтобы Эдем был прекраснее. И пришли мы в баню, отведенную для царевича.

Сын мой, я, наверное, наскучил тебе долгой болтовней, поэтому не буду удлинять речей, баня царя была столь же прекрасна, как баня, где мы оставили Бепари. Царили там роскошь и порядок. Царские одеяния лежали без счету, венцы, обручи, пояса с кинжалами и всякое бесценное оружие. Искупался Джимшед, а после стал раздавать прислужникам дары, удивляя всех своей щедростью.

В тот день он устроил пиршество в саду, а также провел смотр войскам. Прекрасное они являли собой зрелище! Быстры и ловки были воины — и юные и зрелые. За трапезой Джимшед изъявил желание поохотиться: «От сна и вина во мне накопились силы, если есть у вас где-нибудь хорошая охота, поохотимся завтра». Отвечали ему: «Как же нет, и на птиц можем поохотиться, и на крупного зверя», — «Сначала на птиц, — сказал Джимшед, — посмотрим, что у вас за птицы».