Без автора - Русуданиани

Понравился нам этот совет. Мне приказали привести Кундрава. Сначала он поклонился царевне, а потом сказал: «Недостоин я зреть твой лик, почему не прикажешь, чтобы стерли мое имя с лица земли?!» Бепари стыдливо прикрыла лицо, не нашлась, что ответить. Джимшед сказал: «Плохие ты слова произнес! Бог не пожелал, чтобы мы подружились с твоим повелителем, и не выдержала земля его колдовских чар. Пока я не освобожусь, чтобы заняться делами вашей страны, ты ею управляй, как управлял прежде».

Для Кундрава эти слова были как алмазный кинжал в сердце. Сказал он так: «Ох, не думаю, чтобы этим словам нашлось место на земле или бог потерпел их на небесах. Как вы могли подумать, что стану я править вместо моего господина?! Такое и в голову не должно прийти, а если и пришло, то как вы позволили вашим устам это произнести?! Если бы бог прогневался на меня и я бы подружился с дьяволом и пожелал служить другому, меня следовало бы живьем разорвать на куски, не удостаивая праведной смерти. Как вы могли предложить мне управлять его владениями!» Он все не соглашался, и тогда Джимшед сказал: «Плохого ты не делаешь, и люди не осудят тебя. Если ты предашь своего государя, как я смогу доверять тебе? Но ведь я ради любви к этому человеку и дружбы с ним расстался с родителями и покинул мою страну. Он же преследовал меня, чтобы убить, и не успокоился, пока сам не нашел свою смерть. И ты невиновен, и я. Если ты послушаешь меня, [то поймешь]: здесь нет ни измены твоему государю, ни твоей неверности. Я отблагодарю тебя, как подобает; верность дочери твоего господина то же, что верность твоему господину». Потом сама Бепари приказала Кундраву, с ее помощью нам легче было уговорить его. Что нам требовалось — престол и венец, шатры и паланкины, а также люди — мы отобрали, остальное отправили с Кундравом. Проводили его, а сами пошли в город дэва.

Шли мы благополучно и весело, как было нам по душе, пока не прибыли в город дэва. Когда мы приблизились к городу, я сказал: «Тот злодей говорил нам: в мой город не ходите, там ждет вас опасность; может, он был прав, и лучше не попадаться в ловушку». И царевна стала умолять [Джимшеда]: «Довольно ты видел бедствий от вещунов, не попадайся в дьявольские сети!» Но не послушался Джимшед. «Я не верю словам дэва», — говорит.

Подошли мы к площади, окружили нас люди и взмолились: «Не. входите сюда, город заколдован дэвом. Кто позволит нам найти настоящего правителя?» Но не уступил Джимшед, пришпорил коня. Я последовал за ним и сказал: «Что бы ни случилось, клянусь, я обгоню тебя». Опередил я его на один шаг. Как ступили мы на площадь, сами того не замечая, свалились с коней и превратились в камни. А кони наши встали над нами и заплакали.

Как увидела это Бепари, вскрикнула, соскочила с коня, сбросила с себя венец с султаном, села рядом с Джимшедом и стала жалобно плакать и причитать. На ее плач вышла жена дэва, женщина прекрасная и честная, с плачем подошла она к Бепари и поклялась ей: «Если бы я знала что-нибудь или была замешана в происходящем, если бы владела колдовскими чарами, сама не попалась бы в руки тому колдуну!»

Поняла Бепари, что от нее нечего ждать помощи, стала оплакивать свою несчастную судьбу, взывать к господу: «С твоей помощью я только что освободилась из дьявольских сетей, не губи же меня, тобой спасенную, паси еще раз от колдовских козней. А если его нельзя спасти, тогда и меня вместе с ним преврати в камень, чтоб не видела я солнечного света и близких людей».

Три дня и три ночи стояла Бепари на коленях и так плакала, что, омываясь ее слезами, очищались наши тела, превращенные в камень. И жена дэва не покидала ее и плакала вместе с ней. На четвертый день, на заре, проявил господь милосердие, не оставил нас, скованных колдовскими чарами. Бепари задремала, положив голову на колени окаменевшему Джимшеду. И показалось ей, будто Джимшед сказал: «Не плачь, вели заколоть Невезучего, его внутренностями оберни нас обоих, и мы будем спасены». Отвечала Бепари: «Если я убью коня, что скажу сыну визиря?» — «Не тревожься, — успокоил ее Джимшед, — Невезучий мне большую службу сослужил, чем сыну визиря, и его мне будет недоставать больше, но иного выхода нет. Если Невезучий падет — это знак нашего избавления, если же нет — отступись от него».

Вздрогнула тут Бепари, огляделась и увидела, что Невезучий в самом деле свалился, лежит, обреченный на смерть, и плачет. Она тотчас встала, привела человека, подошла к Невезучему, заплакала и сказала ему: «Горе тому, достойнейший из коней, скакун несравненный, кто скорбит о гибели твоей, горе свидетелю твоей кончины! Ты не раз выручал своих хозяев, и теперь от тебя я жду их спасения, окажи мне милость».