Без автора - Русуданиани

Пошли мы в Индию. Привечали и ласкали нас там сверх меры, а поднесенных даров не описать и не счесть. Пробыли мы там неделю, а потом собрались в путь.

Сказал тогда Мисри [Заву]: «Клянусь тобой, я ни тебя не приглашаю, ни этих царей. Но я не поленился обойти три царства, чтобы не обидеть всех троих, и надеюсь, что друзья мои не поленятся посетить и мою страну. Я приглашаю вас ради вашей сестры, чтобы порадовалась она, на вас глядя, и я с ней заодно, освещенный сиянием ее красы».

Пришлись эти слова по душе нашему государю, и сказал он: «Ты сказал так, как подобало тебе. Что может быть лучше для меня, чем видеть обеих моих сестер!» Огорчило это Горшараба, и не хотел он идти, но Зава ослушаться не посмел. Не отступил Мисри и повел Горшараба с его солнцем. Долго шли они с весельем и радостью великой и пришли в Египет.

Как подошли они к границе, вышли им навстречу вельможи и простолюдины, осыпали драгоценными камнями и ликовали, их видя, и радостно говорили друг другу: «Вот спаситель наш и покровитель осветил сиянием нашу землю».

Вошли они в город. Сообщили Арзут: «Явился в Египет царь царей, брат ваш Зав, и с ним четыре государя, а также сестру вашу Ардух несут в паланкине».

Узнав об их прибытии, обрадовалась она так, что ни стоять не могла, ни сидеть. Благого вестника облачила в парчу и рот ему наполнила алыми яхонтами. А других даров и вовсе было не счесть.

На пятый день подошли они [Зав со свитой] к царскому дворцу. Вышла им навстречу царица Арзут, и встретились несравненные, возлюбленные брат и сестра, обнялись они, стройные, словно кипарисы, и целовали друг друга устами, розе подобными, и лили слезы радости.

Вошли гости в прекрасно разубранный зал и сели за трапезу. Царица Арзут вышла встречать сестру. Принесли паланкин, Ардух сошла, и обнялись сестры, и долго стояли они, не разнимая объятий. И сказали бы вы при виде их: «Если не два солнца это, то что же такое?» Вошли они в покои царицы и в ту ночь отдохнули, как подобает утомленным путникам. […]

Кто выразит словом или письменами обилие даров, которые Мисри на другой день подносил своим гостям!

Покинули Египет четыре государя и сестры Зава, и все направились в Китай, славные и богатые. И в Китае много дней прошло в веселье и радости. […] С тех пор много лет провели друзья и побратимы в дружбе и тесном союзе, и друг без друга не могли они жить. Навещали друг друга, звали в гости. А если у кого-нибудь появлялись враги, спешили на помощь и развеивали противника в прах. Послал им бог сыновей и дочерей, их достойных, исполненных красоты и отваги. Возмужал и сын Зава Манучар и помогал своему отцу в управлении государством и в ратных делах. А после свершилось то, чего перо описать не в силах, и слезы застилают глаза пишущему эти строки.

Почувствовал великий царь Зав приближение смерти, призвал мудрых книжников, велел написать завещание для сына своего Манучара, а после приказал прочитать его вслух.

«Сын мой возлюбленный, всех прочих государей превосходящий и прекраснейший из всех, радость моего сердца, росток юности моей, посох старости моей, свет очей моих! Ты тот, кто должен хоронить негодное, одряхлевшее, отягченное грехами тело мое! Обрати ко мне слух свой и выслушай слова мои!

Во дни моей юности вел я себя легкомысленно и часто огорчал своих родителей, ибо голова моя была полна ветра молодости, а они не хотели обижать меня и не поучали. Но по милости создателя, как только набрался я ума, испытывал себя до тех пор, пока не добился дружбы этих славных царей, и не приобрел много других почестей, и не заставил родителей своих сказать: «Сын наш достоин нас». Пока они были живы, я, как мог, радовал их, а когда заплатили они дань этому миру, я оплакал их, как подобает. Ныне, сын мой желанный, и меня не помиловал мир, и пришел день моей смерти. Отныне не радоваться мне боле, с тобой пребывая, не пировать с братьями и с друзьями желанными, ни вельможам своим, ни придворным не принесу я ничего, ничем не обижу и ничем не обрадую. Я с тобой не так обращался, как со мной мои родители. Я много взыскивал с тебя и многому тебя обучал: нежил тебя, как дитя, а спрашивал, как с мудреца; любил, как сына, но наказывал, как врага; одаривал по-княжески, а раздавать учил по-царски; заставлял трудиться, как сына азнаура, и тешил, как царского сына; служил тебе, как раб, и заставлял тебя трудиться, как крестьянина; играл с тобой, как с юношей, и, как старца, сажал за философию; давал бороться тебе, как герою, и отдыхать, как младенцу; всему, что я знал или видел, обучил я тебя без остатка. А тому, чего я не видел или не знал, велел я обучить тебя мудрецам и философам, знатокам всяких обычаев. Созвал я их со всего света и положил щедрую плату, чтобы обучился ты у них всему.