Василий - o 5f4d75a44d54dbf9

«Ну, зачем мокнешь?»

Архип ударил по газам. Автомобиль взревел и, расплескивая лужи, понесся

по бульвару. Сталин глухо стонал. Архип жадно высматривал дорогу: где же, где

же та больница с красным крестом?

Вот она! На полной скорости въехав во двор, Архип выскочил из машины и

побежал вверх через три ступеньки. Вокруг были люди, но шестое чувство

подсказало ему, что кричать на весь двор: «Сталин умирает!» - нельзя.

Пробежав по белому коридору, он наткнулся на медсестру в белоснежном

халате:

-Доктора!

-Вам?

-Скорее, – заорал Архип и выругался.

Тут же нашелся доктор – приплюснутое лицо, потухшие глаза.

-Сталин, - сказал ему на ухо Архип свистящим шепотом.

-Что? – вскричал доктор. Глаза его вспыхнули. – Где он? Скорее!

Прислонившись к машине и затравленно дыша, Архип смотрел, как доктор и

два медбрата аккуратно вытаскивают из машины того, кого он должен был

казнить. В душе была пустота. Пустота и тревога.

* * *

Архип сидел в припаркованном рядом с больницей автомобиле, прикорнув

головой на руль, кажется, он даже задремал. В окно негромко постучали. Архип

вздрогнул. Рядом с машиной стоял человек в черном пальто и зеленой фуражке с

кокардой: узкое землистое лицо, серые невыразительные глаза, ноздреватый

тонкий нос. Он сделал рукой нетерпеливое движение, приглашая Архипа выйти из

автомобиля.

-Вы товарищ Сергеев?

-Я.

-Майор Конев. Пожалуйста, пройдемте. Да закройте машину на ключ.

Заберете ее завтра.

Архип запер ЗИС и пошел вслед за длинной нескладной фигурой

НКВДшника. В малом дворе больницы их ждал автомобиль.

-Прошу, - Конев отворил заднюю дверь.

Архип влез в пропахший табаком салон. Майор уселся рядом с ним и

коротко бросил шоферу:

-Управление.

Пару минут ехали молча, потом Конев принялся вдруг рассказывать

анекдот про Чемберлена - длинно, не смешно. Архип невнимательно слушал и

все думал о Сталине.

-Как он? – наконец, решился спросить.

Майор бросил на Архипа испытывающий взгляд и отчеканил:

-Вы спасли ему жизнь.

Он замолчал, закурил папиросу. Мимо летели московские улочки, ни с того

ни с сего оживившиеся: вон торговка молоком, вон ребятишки, вон молодые

мамаши с колясками.

-Я благодарю вас лично от себя, - кашлянув, сказал Конев.

-Это мой долг, – пожал плечами Архип.

-Хорошо сказано, - вздохнул майор. – Но часто, товарищ Сергеев, слова

напрочь расходятся с делами. Доктор сказал, что речь шла о секундах…

Он глубоко затянулся, нервически поведя плечом. Что-то неуловимо бабье

было в этом человеке.

-Я, например, умер бы за него, - ни к селу ни к городу сказал Конев и голос

его зазвенел. – Только моргни он слегка глазом – и я, не задумываясь, шагнул бы

в бездну.

Архип удивленно посмотрел на майора – слова НКВДшника оказались

созвучными его собственным мыслям.

В Управлении недолго ждали перед кабинетом какого-то значительного

лица.

-Пройдите, Матвей Игнатьич, - позвала секретарша.

-Прошу, - Конев поднялся, пропустив Архипа вперед.

За столом сидел лысоватый человек, похожий на сказочного гнома. На

длинном крючковатом носу сидели очки, надетые скорее для солидности, нежели

из-за слабости зрения.

-Анна, майор, я просил бы вас, - мягко сказал лысый, и секретарша с

Коневым покинули кабинет.

-Присядьте, товарищ Сергеев.

Архип присел на стул и нервно затеребил пальцами рукав гимнастерки.

-Меня зовут Лаврентий Павлович.

-Я знаю, товарищ Берия, - хрипловато сказал Архип.

-От имени первого в мире государства рабочих и крестьян, а так же от себя

лично благодарю вас.

-Это был мой долг.

Берия покачал головой и понурился.

-Вы не хотели бы работать у нас? – спросил он, устремив глаза на Архипа.

Тот растерялся, захлопал глазами.

-Нет, вы не подумайте, что это вербовка, или как там называют враги

Иосифа Виссарионовича. Я просто предлагаю вам работу в солидной

организации, занимающейся безопасностью любимого нашего вождя. Смею вас

заверить, товарищ Сергеев, что благороднее и чище занятия невозможно найти.

Слова Берии словно гвозди проникали сквозь череп прямо в мозг Архипа,

он, не отрываясь, глядел в увеличенные очками выразительные глаза, и

вспоминал другие глаза – ласковый взгляд Сталина, заботу великого вождя, и

главное - его неожиданную слабость .

-Враги окружили нас, и преданные достойные люди, как никогда,