LEGA - Лега В

104

которое описывается у Платона в его диалогах: абсолютная энергия, абсолютная

деятельность, абсолютная воля, которая содержит в себе все положительные

категории в абсолютной степени. Единое есть абсолютная воля, а воля

предполагает и объект своей волевой деятельности, и волевое начало, и саму волю.

Единое едино, поэтому единое — это и воля, и тот, кто имеет волю, и предмет этой

волевой деятельности. Единое — это благо, но благо всегда предполагает

некоторый объект блага: скажем, предмет любви и сама любовь. О едином Плотин

часто говорит как о Творце или Отце, но понятие Творца или Отца предполагает и

его порождение, творение и тварь. Единое абсолютно едино, поэтому оно включает

в себя все эти категории без всякого разделения.

Но прежде всего единое описывается Плотином на уровне отрицательных

категорий, потому что единое непознаваемо. Непознаваемо же оно по

определению: если сделать единое объектом познания, то оно тут же будет

противопоставлено субъекту познания и уже не сможет являться единым. В

человеке единое обеспечивает сам процесс познания: человек познает сам себя, и

оказывается, что познавая сам себя, человек познает весь мир. Самопознание, как

это видели мы у Платона и Аристотеля, оказывается познанием всего мира:

истинным познанием внешнего мира является не го лицезрение глазами, а именно

самопознание. Единое, существуя в нашей душе (но не являясь ее частью), есть

начало, объединяющее и субъект, и объект. Я как человек оказываюсь всем — всем

миром. Раздвоение на субъект и объект исчезает, и это начало присутствует в

каждом человеке. Смысл учения Плотина именно такой, и тут нельзя не вспомнить

знаменитые слова: «Царство Божие внутрь вас есть».

Единое выше всякого познания, поэтому нельзя сказать о едином ничего. Все,

что мы уже сказали о едином, означает, что мы попытались как-то его делить.

Говоря, что единое — это единое , я тем самым его определяю, т. е. ставлю ему

предел, противопоставляю его многому . Единое ничему не противостоит, оно все

объемлет, потому что оно единое . Говоря, что единое есть Творец, я

противопоставляю его твари, поэтому так тоже нельзя сказать. Говоря, что единое

существует, я тем самым противопоставляю его несуществующему. Единое выше

всякого определения, единое безгранично, беспредельно, и определить его,

поставить его предел нельзя. Поэтому более адекватным языком для описания

единого является язык апофатического, отрицательного богословия. Единое — это

не бытие, не мысль, не множественность, не зло. О едином нельзя сказать как о

мысли, мысль существует только на уровне ума. В едином мысль исчезает, так как

исчезает раздвоение на субъект и объект. Единое превосходит всё, поэтому

мыслить его нельзя и сказать о нем ничего нельзя.

Это единое в своей безграничной мощи, превосходящей всякое понимание,

всякое определение, не может не творить. Это довольно сложный момент в

понимании этого термина, породивший множество спекуляций. Трактаты

Плотина — это не догма. Его ученики и последователи во многом догматизировали

его положения, а некоторые неловкие христианские мыслители создали на этой

основе многочисленные ереси. Одна из них, в частности, была связана с

пониманием единого как некоего безличного начала. Положение о том, что единое ,

имеющее неограниченную мощь, не может не творить, как бы предполагает некое

насилие над единым , наличие некоторой силы, заставляющей его творить. Но

единое , как подчеркивает часто Плотин, есть сверх- я , ибо оно часто

обнаруживается в нашей душе при анализе нашего я . Я говорю, что обнаруживаю в

душе сознательный центр моей умопостигаемой деятельности и понимаю, что это

есть мое я . Говорю: я мыслю, я делаю, я люблю, и это я есть содержимое той

субстанции, которая называется умом. Но единство этому моему я дает единое ,

поэтому единое есть сверх- я , сверхличность. У Плотина присутствует момент

личностного понимания единого. Нельзя сказать, что единое у Плотина абсолютно

безлично, точнее сказать, единое у Плотина сверхлично, и в таком понимании

единого Плотин еще более приближается к пониманию Бога так, как понимают Его