LEGA - Лега В

например, цель гулянья – здоровье» (Мет. V, 2).

Указав на первенство Платона в открытии сущностной причины, Аристотель

тем не менее решительно не согласен с тем, что эта причина, платоновский эйдос,

существует отдельно от вещи в некоей занебесной области. Аристотель подвергает

учение Платона об идеях гораздо детальной и аргументированной критике. Это

учение Аристотель повторяет дважды: первый раз в 1-й книге «Метафизики»,

второй раз — в 13-й книге.

Что же не устраивает Аристотеля в платоновской теории идей? Во-первых,

как указывает Аристотель, вводя идеи как принципы, объясняющие существование

мира, Платон тем самым ничего не объяснил, он просто удвоил существование

некоторых сущностей. Аристотель саркастически замечает, что тот метод, к

которому прибегает Платон, напоминает человека, который, «желая произвести

подсчет, при меньшем количестве вещей полагал, что это будет ему не по силам, а

увеличив их количество, уверовал, что сосчитает» (Мет. 13, 4). Во-вторых, Платон

в своей аргументации неубедителен, ведь по его логике выходит, что должны

существовать идеи и у того, у чего, по его мнению, идей существовать не должно, а

именно — у вещей преходящих, т.е. невечных, у единичных вещей, у вещей

несуществующих, как идея отрицания.

Следующий аргумент: если мы признаем теорию идей, то мы тем самым не

только удваиваем мир, но гораздо больше увеличиваем количество сущностей в

мире, потому что любой предмет существует не только благодаря идее этого

предмета, но благодаря множеству других идей, которым он подчиняется. Если,

например, взять как пример человека, то человек существует потому, что есть идея

человека, идея двуногого, идея разумного, идея животного, идея руки, идея ноги,

идея добра, идея совести и т.д., — и все это должно входить сущностным

необходимым моментом существования самой идеи человека. Получается, что идея

человека включает в себя множество других идей. И само существование человека

порождает существование такого огромного количества идей, что в этом

многообразии любой запутается и не сможет объяснить сущность мира.

И еще один аргумент, который называется «третий человек». Если, допустим,

есть человек и есть идея человека, то возникает вопрос: что связывает человека и

его идею, благодаря чему человек причастен идее человека? По всей видимости,

должна быть некоторая идея причастности человека идее человека? Идея

причастности человека идее человека получила название «третьего человека»? Но

здесь можно продолжить этот аргумент и развить его до абсурда. Благодаря чему

человек причастен идее причастности человека идее человека и т.д.? А благодаря

чему идея человека причастна идее причастности? Со всех сторон мы можем

множить до бесконечности количество этих идей. Поэтому Аристотель и говорит,

65

что платоновское объяснение ни в коей мере не может считаться

удовлетворительным.

Но главным аргументом против платоновской теории идей можно считать то,

что неподвижные, вечные, существующие отдельно от вещей эйдосы не объясняют

существование в мире движения – а именно объяснение многообразия вещей и

явлений мира является главной задачей Аристотеля. Идеи могут объяснить лишь

существование и познаваемость вещей, но не их развитие, движение,

возникновение и уничтожение, становление и т.п.

Однако сам Аристотель ни в коей мере не собирается отказываться от

платоновского принципа объяснения мира и так же считает, как мы видели, что

одной из основных причин объяснения и существования сущего является

сущностная причина, т.е. сущность вещи.

Подвергнув критике Платоновское учение о сущности вещи как ее идее,

Аристотель пытается ответить по-своему на вопрос, что такое сущность вещи.

Этому посвящена 7-я книга «Метафизики» — одна из наиболее сложных книг и,

пожалуй, ключевая книга для понимания метафизики Аристотеля. Если первая

книга является ключевой для понимания развития аристотелевской мысли,

становления ее в историко-философском плане, то седьмая книга показывает

сущностное становление мысли Аристотеля.

Аристотель указывает, что сущность должна обладать двумя критериями. Оба

эти критерия Аристотель берет у Платона: сущность должна быть познаваема умом

и существовать отдельно. Напомним, что согласно аристотелевскому определению