Andrew - o c24ec28d571a6d65

сдавленные рыдания.

- Зачем ты сюда явилась? – холодно спросил он.

- Масамунэ-сан, - Мияко подняла заплаканное, нежное лицо, - вы мой единственный брат. Я

вдова, отец наш давно умер, куда мне было еще идти? Я добралась сюда пешком, с

западного побережья, через горы, - она прикусила полную, темно-красную губу, сдерживая

слезы. «Мои сыновья погибли, вы же знаете, на поле боя».

- Вместе с твоим предателем-мужем, да, - пробормотал даймё и вдруг взорвался: «Волчица!

Мать волчат! Не для того ты была в браке, чтобы переметнуться на сторону изменников,

поднявших мятеж против его светлости сёгуна Токугавы!

- Он еще не сёгун, - робко заметила женщина.

- А ну молчи, - зловеще велел ей брат. «Родила пятерых сыновей, и хоть бы один, хоть один

остановил своего отца! У меня не дрогнула рука убить нашего младшего брата, когда он стал

врагом Токугавы, а ты, волчица..., - он стиснул зубы и добавил, издевательски: «Я видел

головы твоей семьи, они гнили перед воротами императорского дворца в Киото. Сколько там

было самому младшему?»

- Двенадцать, - измученно сказала Мияко-сан.

- Да, - хмыкнул ее брат, - он же покончил с собой, верно, твой муж велел ему, умирая от ран.

А старшие погибли с оружием в руках».

- Двадцать лет, восемнадцать – близнецы, ты их помнишь, - тихо проговорила Мияко, и

пятнадцать. И мой младший сыночек, да, - она опустила голову.

- Никого я не помню, и тебе советую забыть, - ледяным голосом отозвался Масамунэ-сан.

«Ты должна была покончить с собой, как дочь, жена и мать самураев, ты почему этого не

сделала?»

- Так дочка же, ваша светлость брат, - стиснув руки, ответила женщина. «Фумико-сан, не

могла же оставить ее одну, без призора, пятилетнюю. Мы прятались в деревне, в горах, у

крестьян, верных моему мужу».

- Ну, - заметил Масамунэ-сан, - это ненадолго. Скоро его светлость сёгун выжжет там у вас

все, и я ему в этом помогу. Ты сюда без дочери пришла, как я посмотрю. Где она? – коротко

спросил даймё у сестры.

- Умерла, - безразлично ответила Мияко-сан, глядя в пол. «От лихорадки там, в деревне. Я

тоже болела, вместе с ней, едва поправилась».

- Лучше б и ты сдохла, - пробормотал Масамунэ-сан, - одни хлопоты с тобой. Ну и

отправляйся в монастырь, зачем ты сюда пришла?

- Вы же мой единственный брат, - умоляюще сказала женщина.

- Да, - Масамунэ-сан посмотрел на сестру и велел: «А ну поднимись!»

Та покорно встала.

- Рожать еще можешь? – коротко спросил даймё.

Белые щеки Мияко-сан заалели – жарко, отчаянно.

- Да кто тебя такую возьмет, - кисло заметил Масамунэ-сан, - ты, конечно, плодовита, но

вдова изменника, и вообще – стара и расплылась, после всех этих детей. Сорок лет же

тебе? – он помолчал. «Ладно, семейный долг, конечно, не позволяет мне тебя выбросить за

порог, хотя очень хочется. Придется кормить и одевать, до смерти твоей, что уж тут

сделаешь».

- Спасибо, ваша светлость брат, - дрожащим голосом сказала женщина.

Масамунэ подумал, сцепив смуглые пальцы, и велел охраннику: «Позовите Тео-сан».

- Я беру новую наложницу осенью, - коротко сказал даймё сестре, - Марико-сан. Пойдешь к

ней в прислуги сейчас, и в няньки, - ну, - даймё тонко улыбнулся, - следующим летом.

Женщина ты аккуратная, за детьми ухаживать умеешь, все не зря будешь, хлеб есть.

Мияко обернулась. Высокая, стройная женщина с мерцающими зелеными глазами, в

скромном, лиловом кимоно, низко поклонилась даймё: «Ваша светлость».

- Как мой цветок сливы? – нежно спросил Масамунэ-сан.

- У нее сейчас урок музыки, а потом Марико-сан будет составлять букет из последних цветов

лета, вдохновленный стихами вашей светлости, - вежливо ответила женщина.

Масамунэ-сан о чем-то задумался, глядя на террасу. «Стихи, да – вздохнул он и подумал:

«Хоть бы скорей Масато-сан вернулся из Нагасаки, а то совсем не с кем поговорить о

поэзии».

- Так, - он обернулся, - это Мияко-сан, моя старшая сестра. Она будет прислуживать моему

цветку сливы, - даймё улыбнулся, - так что покажи ей там все.

Он махнул рукой, и женщины скрылись за створками дверей.

- Принеси мне чернильницу и бумагу, - велел даймё слуге, - я хочу написать о том, что, даже

ожидая осень, - мы можем хранить в сердце весну.

Отец Алессандро Валиньяно, глава миссии ордена иезуитов в Нагасаки, оглядел стоящего

перед ним самурая с двумя мечами и вздохнул: «Масато-сан, я понимаю, что у вас родился

сын, и что вы хотите его окрестить. Это все правильно и прекрасно, но уж больно вы далеко,