Andrew - o c24ec28d571a6d65

дворе, щебетали воробьи, с Красной площади доносился скрип возов, людской гомон. Она,

зевнув, разнежившись, сказала: «Славно-то как!»

-Федор Савельевич, - озабоченно сказал десятник, - снизу кричат что-то.

Зодчий перегнулся через перила лесов и увидел, как человек в сером, будничном

стрелецком кафтане, машет ему рукой. Маленький отряд – с десяток воинов, - с бердышами,

вскинутыми на плечо, входил на двор.

- Явились, - процедил Федор Савельевич, и, обернувшись к десятнику, велел: «Ежели что -

он сегодня утром в Новгород уехал. Зачнут на лесах искать – препятствий им не чинить, но и

помогать не надо». Десятник только улыбнулся, - тонко, - и кивнул головой.

- Федор Савельев ты? – резко спросил начальник отряда, подняв голову – зодчий был выше

его.

- Государев зодчий, Федор Савельевич, по прозванию Конь, - хмуро ответил мужчина. «А что

надо-то?».

- Боярин Федор Петрович Воронцов-Вельяминов здесь обретается? – стрелец все

рассматривал леса.

- У нас тут бояр нетути! – крикнули сверху, - издевательски. «У нас тут руками работать надо,

на сие они не способны! А ну посторонись! – деревянная бадья опасно закачалась, и

стрельцы едва увернулись от потока нечистот.

Начальник покраснел и угрожающим шепотом спросил: «Это что еще?».

- Дерьмо, - ответил Федор Савельевич. «Люди с рассвета до заката на лесах работают, до

нужного чулана не набегаешься-то всякий раз. А Федор Петрович в Новгород уехал, вчера

еще».

- Зачем это? – поинтересовался стрелец.

- Откуда ж я знаю, - пожал плечами зодчий. «Может, в Софийском соборе помолиться хочет,

а может, зазноба у него там завелась, парень молодой».

- Ты смотри, холоп, - стрелец потянулся за саблей, - ты, видно, давно в монастырской

тюрьме не сидел. Сейчас отправим тебя туда гнить, до скончания дней твоих.

- Ну, тогда сами Белый Город и достраивайте, - пожал плечами зодчий, и, развернувшись,

пошел обратно к лесам.

-Если ты его прячешь тут где-то, - рванулся за ним стрелец.

-У меня тут почти десять верст стены одной, - ответил ему зодчий, поднимаясь по лестнице.

«И башни еще. Как раз сейчас искать зачнете – к Успению закончите».

Стрельцы рассыпались по лесам, но, увидев тонкую, хлипкую жердочку, что вела на самый

верх, замялись.

- Сие просто, - смешливо крикнули им, - главное – вниз не смотреть.

Начальник отряда, было, попытался взобраться по набитым на жердь перекладинам, но

первая, же хрустнула под его весом и разломилась надвое.

- Ничего, пост скоро, - захохотали рабочие. «Похудеете, ваша милость!».

Стрелец плюнул, и, вытерев пот со лба, прокричал: «Ну, смотрите у меня!».

Зодчий проводил глазами отряд и тихо сказал десятнику: «Завтра вернусь, присмотри тут,

чтобы все в порядке было».

- Так, а что с башней-то, - спросил тот. «Обычную делать будем, или ту, что Федор Петрович

придумать хотел? Не получается она у него что-то».

- Получится, - уверенно сказал Федор Савельевич, и, легко сбежав с лесов, пошел в сторону

Китай-города.

- Я вам тут прибрала немного, - смущаясь, выжимая тряпку, сказала Лиза. Она была в

простеньком сарафане из пестряди, короткие кудри – прикрыты платочком.

- По дороге купили кое-чего, - угрюмо сказал Федор. «Не в кафтане ж мужском венчаться.

Только для сего, Федор Савельевич, – помощь нужна ваша будет».

- Ну, рассказывай, - велел зодчий, и разлил водку по стаканам. Федя выпил, и, захрустев

луковицей, ухмыльнулся: «Вот что я придумал».

- Неплохо, - протянул зодчий, выслушав. «Ну, идите с Лизаветой на Бережки, а я возьму кое-

кого в помощь себе – и за вами. Стрельцы уже нас навещали – искали тебя».

Лиза, выливавшая грязную воду на двор, обернулась и ахнула.

- Сказал я, что нареченный твой в Новгород уехал, - рассмеялся Федор Савельевич. «И вы

тако же – ночь тут, у меня, в избе будете, я там, на Бережках посплю, а на рассвете –

уходите».

- Куда идти-то нам? – испытующе взглянул на него Федор.

-Есть у меня человечек знакомый в Смоленске, проведет вас в Польшу, - Федор Савельевич

вздохнул. «Языки знаете, не пропадете там».

- Ну как же это, Федор Савельевич, - вдруг, горько сказал Федя. «Моя же это страна, я

строить тут хочу, со времен стародавних предки мои ей служили, а я получается – бегу

отсюда».

Зодчий обвел глазами чистую избу, и, помолчав, ответил: «Доблесть не в том, Федя, чтобы

умирать, а в том, чтобы жить, и делать то, что должно. А сейчас должно тебе о Лизавете