OlegD - Гильфердинг А

"У четырех народов, именуемых Лютичами или Велетами... разгорелся сильный спор о преобладании: Ратаре и Доленчане, которым принадлежал оный древний город и знаменитый храм, где показывают кумир Радигоста, имели притязание на господство, приписывая себе честь особенной знатности на том основании, что к ним приходили от всех Славянских народов за ответами и для ежегодных жертвоприношений; Черезпеняне же и Кичане не соглашались подчиниться им и решились оружием защищать свою независимость..."

В иную пору Радигощ мог, действительно, иметь то значение, которое Гельмольд ему здесь приписывает: когда насилие германцев заставляло бодричей прибегать к Лютицкому союзу за помощью и действовать с ним заодно против завоевателей, тогда Радигощ и становился на время как бы общим центром всего западного Поморья; но такой союз возникал случайно и не бывал продолжителен, и именно в то время, к которому относится рассказ Гельмольда о междоусобии лютичей, бодричи и ближайшие к ним ветви решительно чуждались общения с Радигощем и его сеймом. Ясно, что слова Гельмольда о Радигоще, как о религиозном центре всех (балтийских) славян, не должны быть приняты буквально; впрочем, когда дело шло об огромных притязаниях обладателей этого святилища, ему и некстати было вводить, для точности выражений, в свой рассказ разные оговорки и ограничения.

Зато в рассказе этом мы видим другой признак глубокого различия между Радигощем и Арконой. Аркона была поставлена вне всякой племенной исключительности; частным богам своего племени ране, мы знаем, не только отвели особое святилище, но даже удалили их в другой город; в Арконе же поклонялись они лишь общему богу Поморья, наравне со всеми другими племенами; ничье самолюбие не могло быть оскорблено: единогласно и беспрекословно признавалась Аркона всенародным святилищем балтийских славян, и то влияние, которое она давала ранам на все Поморье, не оспаривалось никем.

Своего Радигоща лютичи не умели поставить на такую высоту: быть может потому, что религиозная стихия у них не достигла такого сильного развития, как между ранами. Мы не видим у лютичей настоящей теократии; жрецы имели у них важное значение, но они не были полные властители народа, как на Ране, - а на той степени грубой вещественности, на которой стояли балтийские славяне, большая или меньшая власть жрецов в том или другом племени была, можно сказать, мерилом большей или меньшей преданности племени своему божеству. Как бы то ни было, впрочем, но Радигощ, хотя и притягивал паломников со всей земли Поморской, хотя составлял центр лютицких поколений и всех племен, которые к ним присоединились, хотя, подобно Арконе, посещаем был многочисленными посольствами, получал от разных племен установленные приношения и давал им указания и советы от имени богов, при всем том, однако, не мог освободиться от значения частного святилища: ратаряне и доленчане почитали его своей племенной собственностью, и вот мы видим зависть и соперничество других племен, видим вооруженное восстание против Радигоща.

Некоторые ученые предполагают, что арконская святыня получила общенародное значение у балтийских славян только со времени разрушения Радигоща, который, по их мнению, был прежним религиозным центром всего Поморья. Радигощ, действительно, пал лет за сто до Арконы, но Адам Бременский, который еще изображает Радигощ как центр, как обиталище славянского язычества, свидетель тому, что уже в его время балтийские славяне ничего не предпринимали без совета ран и указывает именно на религиозное начало этого явления; кроме того, все известия выставляют глубокую древность арконского святилища. Конечно, падение Радигоща должно было еще более усилить влияние и власть Арконы, умножить число ее посетителей; но мы не сомневаемся, что оба храма существовали совместно и процветали в продолжение многих столетий, каждый со своим особым значением в общественной жизни балтийских славян: Радигощ, как племенное капище ратарян и доленчан, которое, от перевеса ли их оружия, или от чего-либо другого, стало сначала центром всех четырех лютицких ветвей, а потом привлекло к себе и соседние племена, по мере того, как распространялось политическое влияние лютичей; Аркона, - как издревле и всенародно признанная, неприступная "в сердце моря", по выражению летописца, общая святыня славянского Поморья, оплот и блюстительница их веры и языческого общества.

LXXIX

Общественное значение религии у отдельных племен и волостей (жуп) балтийских