OlegD - Гильфердинг А

Из Волына Оттон, вместе с послами Штетина, отправился в Камин к князю Вартиславу и был с почетом встречен им и всем народом. Объяснив князю дело, по которому пришел, он просил его о мире. Вартислав отвечал, что штетинцы - народ упорный, не уважали ни Бога, ни людей и долгое время бесчестили землю его, опустошая ее своими грабежами и разбоями, но так как теперь их буйство укрощено Оттоном, то они могут, при его посредничестве, получить желанный прочный мир. Немедленно за тем послы Штетина отказались от прежней неправды, приняли от князя поцелуй мира и принесли должную благодарность Оттону за примирение; потом они купили необходимые припасы - чего прежде, находясь во вражде, никак не смели сделать - и, довольные, ушли обратно к своим.

Между тем, руяне, узнав, что штетинцы без их совета и участия приняли христианство, порушили союз с ними, прервали торговлю и всякие взаимные сношения торговых людей. Ненависть их к штетинцам росла постепенно и вскоре перешла в открытую вражду: они удалили от своих берегов корабли штетинцев и, по общему приговору, постановили считать их врагами: слыша же, что Оттон имеет намерение прибыть в Руяну с проповедью, они, под угрозой смерти, объявили ему запрещение вступать в их пределы. С тех пор руяне частыми обидами раздражали поморян и, наконец, вторглись с военными кораблями в область штетинцев. Несмотря на то, что они были несколько раз с уроном отражены, они не хотели прекратить войны; тогда штетинцы постановили вооружиться и, при новом нападении руян, выступив против них соединенной силой, нанесли им решительное поражение. Руяне бежали, оставив многих пленных, и с той поры не тревожили более штетинцев, которые вскоре через пленников вынудили их к унизительному мирному договору. Оттон хотел воспользоваться этим событием, чтобы привести руян к христианству: прежняя угроза их не устрашала его, он привык идти навстречу опасности; но одно особое обстоятельство остановило исполнение его замысла: в числе людей, окружавших его в Волыне, находилось несколько штетинцев, людей добрых и разумных, хорошо знакомых и с местностью, и с нравами руян; на вопрос епископа, не согласятся ли они провести его в Руяну, они много рассказывали ему о происхождении, свирепых нравах, непостоянстве в вере и диком образе жизни этого народа; говорили также, что он, должно быть, подчинен власти архиепископа датского. Узнав об этом, Оттон не решился своевольно вмешиваться в дела чужой епархии, но, думая, что датскому арxиепископу приятно будет, если руяне обратятся в христианство, он отправил к нему с письмом и подарками пресвитера Ивана, испрашивая на это дело его дозволения. Архиепископ был добрый и простой человек, необыкновенной учености и благочестия, но в быту отличался славянской простотой; да и жители той страны, несмотря на свое благосостояние и богатство, отличались какой-то общей грубостью, были необразованны и мужиковаты. Города и крепости укреплялись там не стенами и башнями, а деревянным частоколом и рвами; церкви и дома знатных людей были очень бедны и убоги на вид. Занятие жителей состояло в охоте, рыбной ловле, пастушестве, ибо в стадах заключалось все их богатство; земледелием же занимались редко; в образе и одежде у них не было ни роскоши, ни изящества. Архиепископ много расспрашивал Ивана об Оттоне, его учении, и делах; касательно же главного предмета посольства отозвался, что не может дать никакого ответа, пока не спросит совета князей и знатных людей земли. Иван не желал так долго оставаться в Дании, и поэтому просил арxиепископа отпустить его обратно; тот дружественно простился с ним, послал Оттону письмо, подарки и целую лодку масла в знак любви и дружбы, обещал, что немедленно спросит мнение князей и уведомит о том Оттона.

Последний не дождался, однако, этого уведомления: он исполнил все, что мог и что должен был исполнить в отношении к народу, за христианское просвещение которого он взялся. Из тьмы грубого язычества он вывел и твердо поставил его на широкую дорогу религии исторического человечества. Сверх того, Лотар нетерпеливо требовал его возвращения, грозя, в противном случае, ущербом церковных интересов. Вот почему Оттон решился воздержаться от подвига озарить светом христианства коренную страну славянского язычества, темное царство Свантовита. Простившись с друзьями, близкими и знакомыми, он отправился в обратный путь около конца ноября, навестил по дороге еще раз своего друга, князя польского, и прибыл, наконец, в Бамберг 20 декабря 1127 года, встреченный радостным клиром и всем народом.