OlegD - Гильфердинг А

В числе граждан Волына был некто Недамир, человек богатый и авторитетный; тайный христианин - он вместе с сыном часто посещал Оттона и оказывал ему всякое внимание и защиту. Когда епископ, узнав о решении волынцев, хотел немедленно отправиться в Штетин, Недамир не только предложил к его услугам три ладьи с припасами, но и сам с сыном взялся быть проводником его. Штетин, как замечено выше, был главным городом всех городов поморской земли, в нем заключалось три высоких холма, был также и особый княжий двор.

Под руководством Недамира и его сына проповедники прибыли в город ночью; Оттон поместился в жилище князя, а Недамир, опасаясь возбудить против себя неудовольствие штетинцев, в тишине отплыл домой. Поутру Павликий и послы отправились к старшинам и объявили им, что от князей прибыл епископ для проповеди Евангелия, советовали и побуждали принять его. Старшины отвечали отказом: они не желали оставлять законы отцов своих и были довольны религией, какую имели. "У христиан, говорили они, есть воры и разбойники, им отсекают ноги, выкалывают глаза; всевозможные преступления и наказания совершает христианин над христианином; пусть минует нас такая религия". На этом ответе стояли и прочие. Проповедники провели там более двух месяцев, но почти ничего не достигли. Озабоченные долгим и бесполезным пребыванием в Штетине, послы пришли к мысли спросить князя польского, велит он оставаться там или идти назад, что думает он об упорстве Волына и Штетина? Граждане не без боязни узнали о намерении пришельцев, но все же просили отправить послов, говоря, что с ними пойдут и их люди; если князь дарует им прочный мир и облегчение дани, если послы утвердят это обоюдным письменным условием, то они охотно согласятся принять христианские законы. Послы с Павликием отправились. Оттон, между тем, все заботился о своем деле: он устроил дважды в неделю, в торговые дни, когда народ сходился сюда со всей волости, церковные ходы с крестом по рынку и при этом проповедовал.

Сельский народ, в своей простоте, привлеченный новизной дела, оставлял свои занятия и охотно слушал епископа, хотя и не решался уверовать; в определенные дни он сходился на рынок более ради этого зрелища, а не для торга.

Счастливое обстоятельство помогло Оттону. Одним из знаменитейших граждан Штетина был Домислав, человек высокого ума, богатый и знатного происхождения, он пользовался таким почетом, что даже сам князь Поморья Вартислав ничего не предпринимал без его совета и согласия. Воля Домислава направляла как общественные, так и частные предприятия, и не только большая часть Штетина была полна его родными и ближними, но и в окрестных местностях родственные связи его были столь обширны, что едва ли кто мог противиться ему. Оттон видел, что если ему удастся обратить к христианству Домислава и его родственников, - весь народ последует их примеру; но человек этот был твердого характера и сверх того - находился в отлучке. Домислав имел двух юных сыновей, которые часто посещали епископа и с любопытством расспрашивали о христианстве; Оттон заметил и воспользовался этим: своим приветливым обхождением, своими рассказами он так привлек юношей, что они объявили желание креститься. Мать их, женщина уважаемая и значительная в городе, узнала об этом тогда, когда они были уже христианами; она поспешила к епископу и вместо горьких упреков, благословляла дело его: она была христианка, в юности ее разбойнически похитили из христианской страны и, как женщину благородного происхождения и красивую, отдали в жены богатому и знатному язычнику Домиславу. Пример подействовал: скоро епископ крестил не только домочадцев Домислава, но и родных и соседей, мужей, женщин и детей. Своим духовным первенцам Оттон подарил богатые одежды, которые велел тогда же вышить золотом, золотые пояса и красивую обувь. Это обстоятельство имело важные последствия; дети показывали подарки своим сверстникам, хвалили Оттона и тем привлекли к христианству много других. Недоверие граждан к епископу начало исчезать; многие из них, видя, как он выкупал пленных, истлевавших в цепях и на палях, принимали его даже за видимое божество. Домислав скоро узнал об обращении жены и детей: оскорбленный, быть может, тем, что все произошло без его ведома и согласия, он даже заболел и угрожал Оттону изгнанием; когда же, возвратившись, увидел, сколь много соседей и сограждан обратились к христианству, сам последовал за ними.

В ту пору возвратились Павликий с посланниками, они принесли с собою письменной договор и послание Болеслава к поморскому народу вообще и штетинцам в особенности. Князь обещал прочный мир и долгую дружбу, если они примут христианство, в противном случае грозил гибелью, пожаром и вечною враждой; он укорял их за недостойное обращение с Оттоном и говорил, что только уступая совету и просьбам его и посланников, ради скорейшего принятия христианства, он решился следующим образом облегчить тяжесть служебной повинности и трибута: "Вся поморская земля должна ежегодно платить польскому князю, кто бы он ни был, только триста марок серебра ходячего веса. В случае, если князю предстоит война, поморяне помогают ему так: девять человек достаточно снаряжают в поход десятого оружием и деньгами и во время его отсутствия верно пекутся о доме его. Соблюдая все это и следуя христианству - заключал князь, - поморяне будут иметь наше рукобитье на прочный мир, и радость вечной жизни и во всех обстоятельствах защиту поляков, как друзей и союзников". Собралось вече, и перед народом и старшинами прочтено было послание Болеслава, все радовались, конечно, гораздо более, чем в то время, когда были покорены при Накле; оставив всякое противоречие, все решились принять христианство.