OlegD - Гильфердинг А

Время, однако, было отправиться далее: впереди предстояла еще богатая жатва. Оттон созвал новообращенных и еще раз объяснил им таинства веры и связанные с ними условия христианской жизни, он запрещал им языческое идолослужение и обычаи: "будучи язычниками вы не знали таинства брака, говорил он, не соблюдали верности одному супружескому ложу, но, по желанию, имели много жен. Теперь же, если кто из вас до крещения имел несколько жен, тот пусть изберет из них одну себе по нраву, других же отпустит. Слышу я также, что женщины предают смерти новорожденных девочек. Сколь ужасно это - нельзя выразить словами: даже дикие звери не поступают так с детенышами своими! Вы должны оставить это убийство: родится ли ребенок мужского или женского пола - вскормите рождение ваше с одинаковою заботливостью".

Простившись с духовными детьми своими, Оттон и его спутники, под руководством послов, прибыли [24 июня] в княжеский город Камину. Здесь находилась княгиня, законная жена князя, она была склонна к христианству и со всем домом своим почтительно приняла проповедников. Еще до прибытия Оттона, когда он трудился в Пырице, она тайно посылала туда разведать обо всем происходившем и, узнав об успехах христианства, старалась расположить к принятию его сначала своих приближенных, а потом и других, кого могла. Поэтому ли, или по другой причине - миссия не встретила противодействия в Камине; народ согласился принять новое учение. Более сорока дней посвящены были поучению, проповеди и крещенью: ежедневно толпою приходил и уходил народ того места и из окрестной области; труда было много, но и жатва обильна. Среди таких занятий Оттона в Камину пришел князь поморской земли Вартислав со своею дружиною, он извинился перед епископом, что дела правления столь долго задержали приход его и отдавал теперь себя и своих в полные услуги миссии; он также дружески приветствовал поцелуем и пожатием руки каждого из спутников Оттона и вообще - был рад видеть таких гостей у себя в доме. Так как дальнейший путь проповедников лежал по водному сообщению от города к городу, то князь приказал управителям своих деревень принять лошадей и вьючный скот их и поместить на лучшие пастбища земли; когда потом животные возвращены были владельцам, последние нашли их до того откормленными, что каждый с трудом мог узнать ему принадлежавшее.

Немедленно приступил Оттон к крещению княжеской дружины; те же из нее, которые были уже христианами, но, по сожитию с язычниками, не могли удержаться в пределах христианской жизни - а к числу таких принадлежал и сам князь - очистились покаянием и были снова приняты в лоно церкви. Сознавая несовместность обычая многоженства или наложничества с христианскою чистотою жизни, князь торжественно, при епископе и народе, отрекся от двадцати четырех наложниц, которых, по языческому обычаю, он имел кроме своей законной жены. Примеру князя последовали и многие другие, жившие доселе также во многоженстве. В Камине Оттон построил и освятил храм, одарил его всем необходимым для богослужения и назначил сюда одного из своих священников, а князь даровал новой церкви владения и содержание священнику; народ не только из города, но и из деревень собирался ежедневно в храм, благочестиво соблюдая воскресный день и другие праздники.

В это время случилось происшествие, которое не могло не казаться нашим проповедникам знаменательным и чудесным. Неподалеку от города, в одной деревне жила богатая и знатная вдова, окруженная многочисленной семьею и деятельно правившая домом своим. Муж ее при жизни имел свою собственную стражу в тридцать лошадей со всадниками, а это казалось в той стране чем-то очень значительным: силу и могущество знати и воевод там определяли количеством или числом лошадей, говоря: "силен, могуч или богат тот или иной: он может держать столько, или столько-то коней"; узнав число лошадей всякий разумел число воинов, ибо каждый воин имел только по одному коню; а кони земли той были велики и сильны; каждый воин сражался без щитоносца, носил плащ и щит и довольно ловко и бодро выполнял свои военные обязанности. Только князья и воеводы имели одного или двух слуг. Вдова столь знатного человека с презрением относилась к христианству, она говорила, что поклоняется отеческим богам и ни за что не обратятся в новую суету от старых преданий своих отцов. Случилось так, что в один воскресный день, во время жатвы, народ собирался в церковь; вдова же не пустила слуг своих и приказала им идти на жатву: "глядите, говорила она, какие сокровища и богатства даровали нам наши боги, их щедротами обильны мы всяким добром, славою и всем другим; потому отказывать в почитании им - преступление немаловажное". Хозяйка сама отправилась со слугами на поле: она хотела дать им личный пример и рассеять их ложный страх нарушения христианского праздника; но - так рассказывала молва - лишь только рука ее взялась за серп, как вдова внезапно поражена была неожиданным ударом. Весть о происшествии быстро распространилась и, объясненная в христианском смысле, оказала свое действие: слуги умершей немедленно пришли в церковь и просили крещения, верующие еще более укрепились в вере, остаток неверующих устремился к ней.