Zagortsev - PREDATELI

Боевик криво ухмыльнулся, резон в словах офицера морпеха был, да к тому же он дал слово, иногда слово, данное в таких обстоятельствах, много значит..

Грязные, как черти, с красными от усталости глазами, поддерживая раненых, моряки выстроились вдоль обрывов. Булыга слово держал: от тропинки наверху прибыли разведчики Степного и выстроились, задрав стволы автоматов вверх, на фланге второго взвода. Вова всё порывался что-то спросить ротного, но тот хмуро молчал и оживился, когда очнулся Ануфриев. Шепнул ему пару слов на ухо и зачем-то дал многозначительного пендаля связисту, пытавшемуся тоже вылезти посмотреть на уходящих боевиков...

Ротный и полевой командир стояли у воронки друг возле друга и молча наблюдали, как уходят в русло ручья боевики. Взгляды с обеих сторон могли прострелить любого насквозь. Боевики, заросшие щетиной до самых глаз, скрежетали зубами, держали автоматы и пулемёты стволами вверх, помогали идти раненым. Возле ручья у кучки камней стоял Кошкин в некогда роскошном кожаном плаще, всё с теми же нелепыми, но весьма удобными абверовскими очками на грязном, измазанном кровью лбу. Кошкин держал на плече любимый ПКМ ротного и угрюмо пялился на боевиков, зыркающих исподлобья на него и двух матросов за его спиной. Боевики прошли все, немного их осталось, но матросов осталось намного, в несколько раз меньше. Амир передал две запаянные в целлофан пачки Булыге. Морпех надрезал упаковку, проверил содержимое.

- То что надо, настоящие..

- Я слово держу, - буркнул боевик.

- Я тоже, иди, догоняй...

Амир обернулся на ротного, посмотрел и с вызовом произнёс:

- Ну, хоть и держишь, но всё-таки сам себя считаешь предателем, я по глазам вижу..

- Иди, хватит мне тут воспитательную работу вести..

На следующий день с утра была солнечная погода. Пара вертолётов МИ-8 под прикрытием "двадцать четвёрок" прошла над лощиной. Степной выпустил в воздух ракету, наземных сигнальных патронов не было. Вертушки пошли на второй заход. Моряки замахали руками, а матрос Кошкин, выпросивший у Степного потрёпанный фашистский флаг с базы диверсантов и насадивший его на сучковатую палку, начал изображать болельщика на стадионе, размахивая им из стороны в сторону…

Первыми рейсом отправили раненых и убитых. Фельдшер, прибывший вместе с комбатом Перегудовым, занялся раненым Ануфриевым и пообещал, что майор будет жить...

Комбат сидел рядом с ротным на поваленном бревне и курил в кулак, с удивлением посматривая на Кошкина, с пулемётом расположившегося неподалёку. Матрос в радостном упоении вскрывал банки из сухпая, раскочегаривал спиртовку и подначивал связиста, который с наслаждением смоктал сигарету без фильтра.

- Что с рукой? - кивнул на перевязь Перегудов.

- Навылет, пальцы мёрзнут, сразу предупреждаю: кость не задета в госпиталь не поеду! Командир, охранение давай снимем, как только "зелёный" на посадку зайдёт. Бежать им недолго, в пяток минут обернутся..

- Хорошо, я тебя понял. Так всё-таки ты выпустил банду..?

- Да, прямо говорю, выпустил за баксы. Всё равно бы при последней попытке они бы нас всех положили, тут без вариантов..

-Да понял я тебя прекрасно. Пока лампасных "спортсменов" расшевелил, да и то с такими опасками, наставлениями и тупыми инструкциями, что блевать хотелось… Теперь и меня, и тебя крайними сделают…

- Бля, командир, баксы бы эти на наших погибших раскинуть и раненых, ведь один хрен уплывут неизвестно куда и кому.

- Я знаю, но придётся отдать, иначе не дай бог какая крыса узнает всё - пиши пропало... И станем мы реальные продажные шкуры.

- Угу, предатели… - сказал Булыга и чему-то улыбнулся. – Но, командир, я слово дал, я его и сдержал…

Полевой командир, двигавшийся в ядре колонны, всё-таки понял, что офицер-морпех сдержал своё слово. Ни один из его моряков ни сделал ни выстрела. Офицер был уверен в своих людях и знал, что говорит. Людей он своих спас, слово, данное боевикам сдержал.

Командир разведывательной группы специального назначения слово никому не давал, а место для засады с применением минно-взрывных средств, да ещё в узкой теснине горного ручья подобрал идеально. Весь бой занял буквально десять минут. Подрыв мин направленного действия с обеих сторон, кинжальный огонь двух пулемётов в упор, и из колонны отступавших боевиков никто не вырвался.

- Классика! - произнёс капитан и довольно почесал нос. Потом махнул, и досмотровая подгруппа выдвинулась вниз, осторожно переступая по камням..