Zagortsev - PREDATELI

- Давай, как говорил, на русло, крой до последних сил, держи пулемёт, я с раненой рукой с ним уже не справляюсь.

Кошкин повесил пулемёт на шею, перекинул через плечо оставшуюся ленту, в сопровождении двух оставшихся в живых матросов из его "досмотровой группы" усталым галопом ринулся вниз к ручью. Добежав, упал чуть ли не в воду. Как собака, наклонился, полакал воды и, тяжело дыша, стал обустраиваться поудобнее за валунами.

Степной, опустошив улитку АГСа до конца, скомандовал отход. Разведчики тройками отошли к тропинке наверх, боевикам было не до них. Вверх без брошенного автоматического гранатомета бежалось куда легче. И всё-таки боевики заметили на более светлом фоне обрыва фигурки разведчиков и начали беспорядочный обстрел. Вова, получив касательное в ляжку, не останавливаясь, вытащил из лифчика ракету.

- Ну, бля, миномётчики, не подведите, - ракета ушла вверх, хлопнул вверху миномёт. Последняя мина, дымовая, тоже пригодилась, как ни ругался по поводу этой мины Ануфриев. Склон с тропинкой заволокло дымом, миномётчики не подвели, положили мину туда, куда именно хотел Степной. Ночь и дым скрыли склон от посторонних недружелюбных глаз. Крайним затащили наверх моряка, сорвавшего живот при переноске тела гранатомёта. Вова, ухнув и проматерившись, схватил с земли ночной бинокль, вытащил его из пластикового чехла и начал наблюдать.

Перелом в бое всё-таки произошёл, снова не в пользу боевиков. Это произошло, когда использовали последние мины, и разведчики, совершив безумный по безбашенности и авантюризму манёвр, атаковали с тыла.

Боевики откатились снова вглубь лощины и прекратили огонь. Как только огонь прекратился, забрезжил серенький невзрачный рассвет. Ночь пролетела на удивление быстро. Булыга с рукой на перевязи и автоматом в левой руке начал обход позиций.

Убитых восемнадцать человек, раненых различной степени тяжести двадцать один...

К семи утра миномётчики и гранатометчики пришли на позиции первого взвода, таща на себе АГС, улитку с тремя гранатами и тяжело раненного Ануфриева..

- Как его? - кивнул в сторону майора Булыга.

Сержант из прикрывающего отделения присел возле плащ-палатки, пощупал пульс:

- Последняя группа духов когда отходила, начала поливать по нам снизу, майор нас послал АГС тащить и отходить к вам, сам "эфку" вниз кинул, пару очередей дал, его и накрыло, видно, на излёте, в грудь попало навылет. Мы вернулись, он валяется в кустах. Ещё при памяти был, то в себя придёт, то отключается..

- Ладно, давай оставь кого-нибудь при нём. Как очнётся, свистите меня, сами на переноску раненых и на позиции восстанавливать. К взводнику подойдёте, он вас распределит.

При всех подсчётах у боевиков уложили уже гораздо больше половины, Булыга выполз опять на край и принялся обозревать лощинку в бинокль. Везде валялись трупы, особенно кучно у пологих обрывов. Внизу лежали тела погибших моряков, которые во что бы то ни стало необходимо было вытащить. Боевики своих погибших уже не собирали, сидели тихо среди деревьев, даже не было заметно обычного мелькания камуфлированных фигур. Да, положили у них большую часть, но даже при таких раскладках своей численностью и огневой мощью они превосходили роту морских пехотинцев, сократившую свою боеспособность почти на две трети. Боеприпасов осталось по одному-два магазина на живых, учитывая даже то, что удалось собрать у боевиков, полёгших при захвате передних окопов. Медикаментов давно уже нет, сухпай - две банки тушёнки да несколько полосок вяленого мяса, заныканных Кошкиным в рюкзаке. Во втором взводе положение не лучше, а то и хуже. Самое боеспособное подразделение в роте - это разведгруппа Степного, но убирать их с тропинки ни в коем случае не следует. Ханкала молчит. Задача, у которой несколько вариантов решения, и все почему-то, как ни крути, с отрицательным результатом. В конце концов, минус можно уменьшить, если лечь вокруг этой "шайбы" костьми и не стать предателями, как говорят "наверху", или просто пропустить, пусть идут себе с аллахом. Ещё одно столкновение боевикам не на руку, скорее всего, это полевой командир, командующий отрядом, вполне понимает...

От невесёлых дум ротного отвлёк подползший матрос.

- Товарищ капитан, майор в себя пришёл, вас кличет..

Ануфриев был белый, как мел, жевал сухие губы и всё время порывался кашлять, сквозь бинты, перетягивающие грудь, проступали пятна крови..

- Я, видно, что-то не так сделал, раз ранили, - начал хрипеть он. - Сам дурак. Как у нас - ещё продержимся?