Zagortsev - PREDATELI

Булыга молча отрицательно покачал головой.

- Ну правильно, сколько можно, кххх. Ну что, выпускать будем? Давай, решайся!

- Угу, - сказал ротный, -будем предателями… - при этом Булыга криво улыбнулся.

- Станция у сержанта моего, забери. Я её всё-таки успел на частоту духов настроить, бери, слушай. Я считаю, они сами первые начнут..

Майор всё-таки кашлянул и снова отключился.

Сержант передал ротному трофейную станцию.

В одиннадцать часов внизу появился парламентёр от боевиков. Вместо белого флага он примотал на сучковатую палку кусок бинта и нес её на вытянутой руке, вопя во весь голос:

- Русскиеее, не стрелять, переговоры, не стрелять, переговоры..

- Бля, тоже мне переговорщик, - возмутился Кошкин, всё ещё занимавший позицию у ручья за валунами и узревший первый парламентера.

- Кошак, давай я его сниму, - прохрипел сбоку один из матросов.

-Бля, даже не думай об этом, не дай бог ещё снайпер разведчицкий по нему залупит со своей модной винтовки......

Боевик подошёл ближе к пологому склону и заорал:

- Ваш командир и наш один на один поговорят, дела порешают, мы так хотим..

Булыга, не высовываясь, заорал:

-Хорошо, на месте воронки, где КАМАЗ взорвался. Он один - я один, без всяких закидонов!

- Я понял тебя, ерси, понял, наш амир сам предложил. Всё, иду к нему, только не стреляйте!!

- Пи...дуй, - пробормотал Булыга и начал отдавать указания..

Как Кошкин ни просился с командиром, ротный пошел на переговоры один..

Полевой командир был невысок и невиден собою. Среднего телосложения мужичонка с седой бородёнкой, в штанах от американского камуфляжа, в чёрной джинсовой куртке, с усталыми красными глазами, шея перебинтована, за спиной коротыш АКС-У.

При приближении Булыги он подался вперёд, демонстрируя неплохое знание психологии, и подойдя на два шага к морпеху, устало произнёс:

- Ты здоровый, мне неудобно снизу вверх смотреть, давай присядем..

И, молча, присел, как истинный кавказец, на корточки. Булыга ухмыльнулся, вспомнил свою "пацанскую" юность, присел напротив боевика, положив автомат на колени.

Амир кивнул на руку морпеха, покоившуюся на перевязи в медицинской косынке:

- Зацепило?

Булыга показал глазами на бинт на шее:

- Царапнуло?

Амир поморщился и начал без предисловий:

- Мне нужно уйти, и моим людям тоже. Будешь мешать, я всё равно уйду. Сам понимаешь, нас больше. Положишь моих ещё сколько-то, но и ведь всех своих угробишь..

- Мда, предлагаешь разойтись краями?

- Ну, как говорят московские коммерсанты и деляги, разойдёмся краями, тем более, ко мне скоро подойдут, и тогда уже вы просто останетесь навсегда в этих горах. Генералам сейчас не до вас, помощи вы не дождётесь, поэтому пропускайте - и мы уходим, и вы живые.

-Без проблем, - отвечал, немного подумав, Булыга, - только у меня условие: своих убитых вы оставляете здесь, стволы тоже, раненых тащите как хотите. Мне ведь надо будет отчитываться перед своими, рано или поздно нас всё-таки попытаются найти, что мне им говорить?

-Хорошо, что ещё?

- Да и неплохо бы позолотить ручку, а то ведь всё равно узнают, что главный ушёл. Может, меня ещё предателем обзовут да из армии попрут, а мне да и родителям моих погибших матросов небольшая материальная помощь не помешала бы. Ты как, уважаемый, на это смотришь??.

Глаза полевого командира зло сверкнули, и он зашипел, словно разбуженная змея:

- Слышь, ты воин или торгаш? Если я тебе ничего не дам, я продержусь ещё сутки, подойдут мои люди с помощью, ты представляешь, что с вами будет?

Булыга застенчиво улыбнулся и с обаятельной улыбкой произнёс :

- Нам как раз двести тысяч зелёных до пятихатки не хватает. Кто там, говоришь, подойдёт, Салтан?

Боевика передёрнуло, и он скривился, как от ноющей зубной боли. Сплюнув, он долго смотрел в землю.

- Я тебя понял, ерси. Хитрый ты. Взяли всё-таки моих посыльных. Знаешь, что мне деваться некуда. Я дам тебе двести кусков, и оставлю трупы мюридов и оружие… Радуйтесь… Но ведь на этом война не закончится, за нас горы и...

- Уважаемый, давай без патетики. Давай договоримся, как ты мне баксы передашь, и как мы вас выпустим, - прервал его Булыга.

- Я сам тебе передам, здесь же. Мой младший амир строит и выводит моих моджахедов. Своих построй, чтобы их тоже видели. Как мои прошли в проход и через твоих - баксы твои, ты меня отпускаешь и дай мне слово что…

- Я тебе даю слово офицера, что никто, повторяю НИКТО ИЗ МОИХ МОРЯКОВ не сделает ни одного выстрела по вам, и я тебя отпущу, как и договаривались. В конце концов, ведь кто-то из ваших может и пустить весть нашим особистам, что русский выпустил вас за деньги, а мне такая реклама ни к чему…