боб - КАРЬЕРА

мужья — хуже не придумаешь. Одни беды, а уж Дебби-то

точно ни в чем не виновата...

Разумеется, оставались Айан и Джина... Вот только я легко

мог представить себе, в какое бешенство пришла Джина, когда Лиззи позвонила ей из Лос-Анджелеса и рассказала, как я пару раз осквернил супружеское ложе. Наверняка

после того, как Лиззи сообщит о подлинной причине, по

которой пришлось расстаться с квартирой, приятели

посчитают, что я их использую, если попрошу о ночлеге. ..

Кто еще? Фил Сирио, конечно же!

Достаю бумажник, чтобы разыскать бумажную салфетку с

нацарапанными телефонами, и внезапно натыкаюсь на

карточку Джерри Шуберта. Сам попросил звонить («Не

пропадай!») и, в отличие от Фила, живет на Манхэттене.

Наверняка выручит бывшего однокашника на несколько

дней.

Опускаю в телефон четвертак и лихорадочно набираю

рабочий телефон Джерри. Секретарша, подержав меня

некоторое время на линии, соединяет с боссом.

— Нед! — в голосе Джерри звучит радость от встречи со

старым знакомым. — Ждал твоего звонка. Ты, кажется, на

улице сейчас?

— Ну, можно и так сказать...

— Откуда звонишь? Из своего теннисного клуба на

Двадцатой Западной стрит?

— Из телефонной будки на углу Двадцатой и Шестой....

Наверное, голос у меня был слегка потрясенный, потому

что Джерри спросил:

— У тебя всё в порядке, Нед?

— Не совсем. Есть кое-какие проблемы.

— А именно?

— Серьезные. Например, неизвестно, где сегодня

переночевать...

— Впечатляет. — И со смешком Шуберт добавил: —

Только не говори, что жена выгнала!

— Увы, именно это и произошло.

— Слушай, сочувствую....

— Да, не всем же должно везти, — безжизненно ответил я.

— Ну да. Тем более — в браке. Слушай, мне пора на

встречу с мистером Би. Давай ко мне в офис, Мэдисон-

авеню, пятьсот пять, это междуТридцать третьей и

Тридцать четвертой. Там и обсудим положение,

договорились?

Потоки дождя не ослабевали. На Шестой авеню — ни

одного такси. По какой бы кредитке я ни пытался получить

деньги, всякий раз банкоматы выдавали одну и ту же

надпись: «НЕДОСТАТОЧНО СРЕДСТВ».

А потому я поволок поклажу в глубины метро, купил жетон

и протиснулся в плотно набитый вагон, отправлявшийся в

город.

Офисы корпорации «Баллентайн Индастриз» располагались

в элегантном небоскребе, выстроенном в пятидесятых, —

одном из самодовольных, вертикальных свидетельств

послевоенной эйфории и уверенности в корпоративном

будущем.

Через пару минут показался Джерри — в пальто, с

дипломатом в руке.

— Ты похож на промокшую крысу, — с улыбкой заметил

приятель. — Тяжелый денек выдался, а?

— Хуже некуда.

— Ну пойдем, — подхватил он один чемодан, — на улице

ждет машина.

У обочины стоял припаркованный автомобиль «линкольн

таун кар». Шофер в ливрее принял оба чемодана и положил

в багажник. Мы устроились на задних сиденьях. Джерри

сообщил водителю:

— Сначала остановимся на Вустер-стрит, дом сто

пятнадцать. Потом отвезете меня на Бродвей, на

перекрестке с Уолл-стрит.

Обернувшись ко мне, Джерри произнес:

— Отправляюсь на встречу с финансовыми воротилами, но

по пути завезу тебя к себе домой...

В такси, по дороге к центру, пересказываю все свои

злоключения — начиная с того момента, как «Гетц-Браун»

продали компанию, и заканчивая раз-рьпзом с женой,

выставившей меня за дверь. Когда я договорил, Джерри

испустил долгий свист:

— Настоящий роман.

— И это не все — учитывая, что теперь я бездомный. ..

— Первое правило жизненной философии по Джеку

Баллентайну: хочешь вернуть позиции — вернешь!

— Хотелось бы верить, — произношу я. Квартира Джерри

— в районе между Принс и Спринг-авеню. Просторно и

скромно. Выцветший пол, скромные белые стены, большой

обтянутый черной кожей диван, телевизор, стерео, длинный

стальной стол и кресла.

Крошечная спальня для гостей. Ничего, кроме двойного

футона и вешалки для одежды. Назвать помещение

спартанским — значит, не сказать ничего: здесь попросту

не было ни малейших признаков жизни.

— Хорошее место, — заметил я.

— Редко бываю здесь, — пояснил приятель. — Провожу

только шесть часов в сутки, когда сплю. Если не будешь

неряхой, то оставайся на любой срок.

— Никогда не мусорю, — заверил я, — к тому же всегда

благодарю.

— Ты уже представляешь, что делать дальше? —