боб - КАРЬЕРА

Монсли» мы доехали всего лишь за десять минут. Нас с

детективом сопровождало немало обеспокоенных взглядов, пока мы шли мимо череды рабочих столов к кабинету

издателя, Дьюэйна Хеллмана.

Владельцу кабинета было примерно тридцать два. Густая

копна блестящих черных волос, синий костюм с искрой, слабое рукопожатие влажной ладони. Наше присутствие его

явно беспокоило.

— Вы хотели встретиться с мистером Алле-ном? —

уточнила Кастер, пока мы рассаживались по креслам.

Дьюэйн Хеллман принялся рассеянно барабанить

карандашом по столешнице:

— Ребята, вас чем-нибудь угостить? Чаем? Кофе?

Диетической колой?

— Давайте ближе к делу, мистер Хеллман, — перебила

детектив. — Мы не можем потратить целый день.

Проклятый карандаш издателя вновь застучал по столу:

— Айван все мне о вас рассказал. Говорил, черт подери, что у продавца лучше вас начальника и быть не может...

Расписал вас в самых радужных красках, словно...

У меня не было времени, и потому я пресек поток

славословий в собственный адрес:

— А вы знаете, из-за чего Айван покончил с собой?

Карандаш забарабанил в два раза чаще:

— Должен признаться, и сам пережил охрени-тельное

потрясение. Айван проработал у нас только шесть недель, но всем понравился. И похоже, всегда пребывал в отменном

расположении духа...

— Пожалуйста, отвечайте по существу, — раздраженно

попросила Кастер. — Почему, по вашему мнению, он свел

счеты с жизнью?

Хеллман нервно сглотнул, избегая смотреть детективу в

глаза, отшвырнул карандаш в сторону. Когда наконец

заговорил, то голос звучал каркающим хрипом:

— Я уволил его в пятницу. До меня дошло не сразу:

— Что?! Почему? Да не молчите же, черт вас побери!

Хеллман вновь схватился за карандаш. Тук-тук-тук...

— Из-за него возникли проблемы, — оправдывался этот

слизняк.

— Какие еще проблемы? — пошел я напролом.

— В общем... дальнейшая работа Айвана принесла бы нам

убытки...

Тук-тук-тук... Тук-тук-тук...

— Произошло следующее. — Хеллман изо всех сил

старался держать себя в руках. — Некто из крупных

рекламодателей пригрозил отменить все последующие

заказы на развороты, если Айван останется на работе...

— Назовите рекламодателя! — потребовал я. Хеллман

прижал ко лбу ладонь, не отрывая взгляда от истырканной

столешницы:

— «Джи-Би-Эс».

— Тед Петерсон?

Хеллман, не отводя взгляда от пресс-папье, медленно

кивнул.

— И вы поддались шантажу?

— Я попробовал спорить, но Петерсон был непреклонен.

— И вы без лишних слов вышвырнули Айвана?!

— Я вас умоляю, это же «Джи-Би-Эс»... Мы же у них в

руках...

— А от вас зависела жизнь Айвана Долински! Хеллман

взмок, по холеному лицу струятся два крупных ручейка.

— Послушайте, если бы я знал...

— Он просил его оставить?

— Поверьте, у меня нет слов, чтобы выразить всю

глубину...

— Айван просил вас?..

— Решение зависело не от меня...

— БЛЯДЬ, ОН ПРОСИЛ ТЕБЯ, СУКА, НЕ

УВОЛЬНЯТЬ?!!

Я ору, нависнув над столом Хеллмана. Детектив Кастер

бережно, но сильно стискивает мою правую руку и отводит

меня назад, к креслу. Хеллман прикрывает голову обеими

руками, точно ожидает нападения с моей стороны.

Раздаются рыдания.

— Да, — хнычет Дьюэйн, — просил... Воцаряется долгое

молчание. Пока я не говорю:

— Убийца.

Глава шестая Возвращаться в Манхэттен той же ночью не

было смысла. Да и после сцены в кабинете Дьюэйна

Хеллмана мне требовалось несколько рюмок чего-нибудь

покрепче. Кастер, официально закончившая рабочий день, с

готовностью согласилась составить компанию.

Десять вечера. Обессиленно плюхнувшись на кровать,

прослушиваю записи домашнего автоответчика. От Лиззи

— ни слова. Пришлось звонить в офис в Лос-Анджелес.

Секретарша жены, Джул-лиет, работала допоздна.

— Мистер Аллен, я передала ваше сообщение, оставленное

в пятницу. Но вчера Лиззи так и не вернулась в город —

сегодня ей прямо из «Кармеля» пришлось отправиться в

Сан-Франциско, чтобы решить срочный вопрос. Там ваша

супруга осталась на ужин, так что до завтра мы ее даже не

ждем. Передать еще что-нибудь?

— Да нет, спасибо.

Позвонил в «Мондриан» и попросил соединить с голосовой

почтой Лиззи. Оставил короткое и ясное сообщение: Айван

покончил с собой, мне пришлось ехать на опознание и

организовывать похороны, не смогу вернуться в Нью-Йорк