боб - КАРЬЕРА

истории, историй много». И если бы кассеты достались

журналистам или полицейским, то события выглядели бы

так, как я их охшсывал — с катастрофическими для вас

последствиями.

Однако во избежание столь негативного исхода, историю

можно подредактировать. В конце концов нет никаких

документов, подтверждающих связь «Баллентайн

Индастриз» с «Эскалибуром» или с оффшорными счетами.

Вот какую версию для печати я предлагаю: Джерри основал

фонд «Эскалибур» лично. Привлек к работе Теда. Они

открыли счет в банке на Больших Каймановых островах.

Использовали «Микро-магну», чтобы отмыть деньги.

Поссорились из-за них. Джерри пихнул Теда под поезд.

Точка.

Шуберт снова вскочил с места. Но Баллентайн лишь ткнул в

него пальцем, и Шуберт сел.

— Интересный сценарий, — заметил Баллентайн. — Но

разве при этом не раскроются личности инвесторов, чьи

деньги хранятся в оффшоре?

— Но с какой стати? Деньги отмыты, записей о личных

вкладах нет, и даже если Джерри назовет имена, то где

доказательства?

— Мне нравится идея, — согласился Баллентайн, — но как

же фонд?

— Да, здесь перед вами возникает целый ряд новых

проблем, каждая из которых, впрочем, легко решаема. Вы

связываетесь со своими инвесторами и сообщаете, что

вернете деньги с десятипроцентной компенсацией,

поскольку выяснилось, что Джерри Шуберт, ваша правая

рука, с которым вы обходились, как с родным сыном,

уворовал изрядный куш.

— Ну вот это уж полный бред, — прогремел Джерри, —

Ален сам ворует! И у меня имеются доказательства!

Шуберт вскочил, порылся в нагрудном кармане и вытащил

лист бумаги, которым помахал перед Баллентайном с

лихорадочным отчаянием.

— Вот факс от нашего адвоката из Нассау! Здесь

говорится, что со счетов «Эскалибура» пропало больше

миллиона долларов от суммы, с которой работал Ален!

Баллентайн выхватил факс у Джерри. Изучив бумагу,

посмотрел мне в глаза и спросил:

— Это правда? Миллион?

— Да, сэр. Совершенно верно. Со счета «Эскалибура»

пропал один миллион... но отнюдь не бесследно, поскольку

все средства находятся на личном счете Джерри Шуберта.

Тот бросился на меня. Но между нами встал Второй

Громила и быстро утихомирил Шуберта.

— Мистер Би!.. Джек!.. Он же врет, мать его! Я же никогда, никогда и думать не смел, чтобы вас обкрадывать!..

Достаю из кейса набитый квитанциями конверт:

— Мистер Баллентайн, он сам попросил меня открыть счет

на его имя...

— Ах ты говнюк! — заорал Джерри.

— Внутри — его расчетная книжка и копии всех вкладов, которые он требовал делать на его личный счет. Для

справки: двадцать процентов от всех средств. Но не все так

страшно: я вел точные записи всех взносов ваших

инвесторов — всякий раз, когда делался вклад, я следил, чтобы в квитанции стояло имя жертвователя. Так что

сложностей с возвратом средств у вас не возникнет. Просто

добавьте по двадцать процентов к каждой причитающейся

сумме... и, конечно, десять процентов компенсации.

— А сколько я должен вам, мистер Аллен?

— Дойдет очередь и до меня. Сперва — о миссис Петерсон.

Она просила меня переговорить с вами от ее лица. В

последнее время, как вы наверняка понимаете, ее жизнь

наполнилась множеством испытаний. Единственного

кормильца семьи бросили под поезд. Дом дважды

перерыли. Какие-то негодяи следят за детьми. И к тому же у

нее есть доказательства, способные навсегда лишить вас

свободы, сэр.

Но поверьте: вдова просит лишь, чтобы ее оставили в покое.

И незначительную компенсацию за утраты. Перейдем к

цифрам, которые мне представляются весьма разумными.

Миллион, лежащий на оффшорном счете Пе-терсона,

остается у вдовы. Так семья сможет выбраться из долгов, оставшихся после Теда, и рассчитаться по первому

ипотечному кредиту. Кроме того, Мэг хотелось бы

получить еще один миллион, который она планирует

вложить в очаровательный трастово-инвестиционный фонд, чтобы обеспечить разумные ежегодные поступления для

себя и своих детей.

— А как же кассеты? — спросил Баллентайн.

— Этот комплект пусть останется у вас. Оригиналы будут

храниться в надежном месте с распоряжением о

немедленной доставке их федералам в случае моей

насильственной смерти или гибели миссис Петерсон. Но

ведь этого не случится, правда?

— Откуда мне знать, что вы никогда больше не