Дима - ПОНЕДЕЛЬНИК

до крови. Я все сказала.

СВЕТЛАНА: А…

ВЕДЕНЯПИН: Обождите, Светлана. Следующая героиня – Тоска.

94

СЕМЕНОВА: Ради спасения любимого она убивает человека – хотя и гадину, не спорю.

Но, на мой взгляд, существует большая разница между порывистой женщиной, готовой

пойти на любые жертвы ради ненаглядного, и благородной женщиной, приносящей саму

себя в жертву ради любимого. Пуччини любил писать оперы о слишком интуитивных

героинях. Лю и Турандот выбиваются из этого ряда.

ВЕДЕНЯПИН: А мадам Баттерфляй?

СЕМЕНОВА: Хм. Думаю, в случае Чио-Чио-Сан нельзя говорить о жертве или

самопожертвовании. Здесь другое. Американец Пинкертон берет ее в жены ради забавы,

потом уезжает на родину и заключает официальный брак с белой женщиной. Чио-Чио-Сан

ждет его в Японии и отказывается выходить замуж за принца Ямадори, храня верность

любимому. К тому же Баттерфляй родила от американца сына. Пинкертон возвращается,

чтобы забрать ребенка. Узнав о втором браке, Чио-Чио-Сан отдает сына и кончает жизнь

самоубийством. Уверена, вы помните, что на лезвии ножа, которым убивает себя Баттерфляй

и которым до этого убил себя ее отец, на лезвии выгравирована надпись: «Умирает с честью

тот, кто с бесчестьем мириться не желает». Это придает истории Чио-Чио-Сан совершенно

иное звучание. Возможно, причиной ее самоубийства в первую очередь является

неспособность жить с нанесенным оскорблением, а не отсутствие взаимности. Второй мотив

больше свойствен западной цивилизации. Чио-Чио-Сан руководствуется очень высокими

принципами – у человека Запада они, как правило, вызывают недоумение, у жителей

Евразии чаще одобрение, хотя и в последнем случае вряд ли можно говорить об абсолютно

понимании проблемы.

ВЕДЕНЯПИН: Адель…

СЕМЕНОВА: Миша?

ВЕДЕНЯПИН: Всегда мечтал задать кому-нибудь этот вопрос. Ваши творческие планы?

СЕМЕНОВА: О! Так неожиданно – вы меня просто оглушили. Сейчас мы репетируем, как

я уже сказала, «Травиату», а в ближайших планах – малоизвестная сегодня опера Амилькаре

Понкьелли «Джоконда». К вопросу о самопожертвовании. Обещаю, это будет роскошная

постановка, но меня, естественно, больше всего интересует главная героиня – венецианская

уличная певица Джоконда. Барышень с таким нравом больше не делают. Ее жених Энцо

неожиданно встречает свою давнюю возлюбленную и решает остаться с ней. А Джоконда

мало того, что из благородства, поборов ревность, спасает жизнь его пассии, она к тому же

помогает любовникам убежать от опасных преследователей, и в конце оперы, не желая

достаться шпиону инквизиции, всаживает себе кинжал в грудь. Вот сильная душа! Я бы,

правда, на ее месте сначала убила шпиона – ради слепой матери…

ВЕДЕНЯПИН: Все! Хватит! Слышать больше не могу о великих женщинах.

СЕМЕНОВА: Ну без шуток. «Джоконда» – это та самая опера, благодаря которой впервые

прославилась Мария Каллас.

ВЕДЕНЯПИН: Нет, вы меня не уговорите. Меняем тему.

СЕМЕНОВА: Сдаетесь?

ВЕДЕНЯПИН: Адель, на самом деле я хочу задать вам один очень серьезный и без

сомнения личный вопрос. Абсолютно уверен, что ответ на него хотят получить все жители

Вышнего и слушатели нашей радиостанции.

СЕМЕНОВА: Да, Миша?

ВЕДЕНЯПИН. Простите, если я буду нетактичен. Только вчера стало известно о смерти

вашего мужа Сысоя Беленького, а вы, как ни в чем не бывало, посещаете светские

вечеринки, поете и вот решили дать нам интервью. Не сомневаюсь, что вы готовы к

подобного рода вопросам. Адель, почему вы ведете себя именно так?

СЕМЕНОВА: Спасибо, Миша. Я очень благодарна, что вы сами затронули эту

болезненную для меня тему. Прежде всего, я должна признаться, что очень тяжело

переживаю смерть Сысоя, и всем, кто ждал от меня противоположной реакции, я

настоятельно рекомендую учиться быть менее предвзятыми и злыми. Смерть мужа – это моя

личная трагедия, и я, естественно, не буду комментировать свои ощущения и бороться с

95

горем буду так, как считаю нужным. Но все-таки не забывайте, что я активно участвую в

общественной жизни Вышнего, и моя слабость автоматически ударит по благополучию

многих людей, хотя бы ребят из театра. Я просто не могу позволить себе в данный момент

удалиться от дел, – от этого пострадают другие. И у меня есть великолепный пример для

подражания. Я, конечно же, имею в виду Степана Михайловича Беленького. Он потерял