Дима - ПОНЕДЕЛЬНИК

скорости врезаетесь в дерево. Скрежещущий удар. Ремень впился в грудь – тебя резко

отбрасывает назад. Коробка набекренилась, но плотно прилегающая крышка крепко сидит на

месте. Тишина. Адель, прижатая к сидению сработавшей подушкой безопасности, не

шевелится. Ее глаза закрыты, голова склонена на бок. Она как будто не дышит.

Вокруг никого. Душка плетется по главной улице городка и растерянно озирается.

С тобой все в порядке, ничто не повреждено. Ты трогаешь Адель за плечо – никакой

реакции. Тормошишь ее. Она не реагирует. Надо что-то делать. А вдруг машина взорвется?

Нервно избавляешься от ремня безопасности и пытаешься открыть дверь со своей стороны.

Заблокировано. В страхе бросаешься к противоположной дверце. Получилось! Холодный

133

воздух моментально заполняет салон. Ты на свободе. Как вызвать помощь? Замечаешь

коробку. А что, если Адель умерла? Взгляд прикован к коробке. Бьется сердце бешено. Да-

да, а что, если она умерла? Ей уже никак не помочь. Коробка.

Прошу, умоляю – борись. Я бессилен. Мне больно. Умоляю тебя!

Ты хватаешь шляпную коробку и, увязая в снегу, пробираешься к шоссе. Кто-нибудь

заметит машину и спасет Адель. Но если она умерла, – ей уже никак не поможешь. Сейчас

каждый сам за себя. Надо спасаться. Коробка оттягивает руки. Тяжеленная. Сколько их там?!

Вернешься домой, соберешь вещи и прочь из города. Ты на шоссе. Бегом, быстрее, бегом! А

вдруг милиция проедет? Быстрее! До Вышнего пешком не близко. Остановить бы попутную

машину, но ведь денег нет. Так много долларов, а денег нет! Скорее! Широкую, тяжелую

коробку нести очень не удобно.

В том городе ни запахов, ни звуков. Одна улица, холод и вечность. Душка паникует.

Ты бежишь. Мимо проезжают какие-то машины. Снова одиночество. Оголенный лес на

закрытой территории угрожающе гудит. Бегом, бегом. Ты поскальзываешься и летишь на

колкий асфальт. Коробка вырвалась и, словно шина, весело покатилась под уклон. Все

дальше и дальше от тебя. Ладони разодраны в кровь. Куда?! Вскакиваешь, опять

поскальзываешься. Чтоб вас всех! Коробка далеко впереди, несешься за ней, то и дело

рискуя упасть. Дыхание сбилось. Опять проезжает машина. А вдруг они заберут деньги?! А

вдруг она прямо сейчас откроется?! Шляпная коробка слетает с шоссе и замирает в снегу.

А потом каждый приговоренный к экстирпации встречает воплощение своего ужаса.

Попалась! Ты выдираешь коробку из ранящего снега и снова устремляешься в сторону

города. Как удачно, еще чуть-чуть и крышка бы отскочила. К счастью, обошлось. Ты

бежишь, идешь, останавливаешься, чтобы перевести дыхание и отдохнуть. Из твоего рта

вырывается пар. Жарко, надо расстегнуть пуховик. А вдруг Адель идет за тобой? Несколько

раз испуганно оглядываешься. Скорее бы город. Правильно! Вон автобусная остановка.

Наверняка в твою сторону. Смесь страха, стыда и наказуемой радости. Проходит час, пока на

разбитом, грязном автобусе ты наконец достигаешь Вышнего. Еще чуть-чуть, и вот твой дом.

Подъезд. Лестница одолена. Открываешь дверь. Коробку бережно ставишь на кровать.

Собираю вещи, и свобода! Но тут за твоей спиной раздается знакомый голос.

Приступить к уничтожению физической оболочки. Есть приступить!

- Хороший план, Сысой, – раздается у тебя за спиной знакомый голос. – Но ты был очень

неосторожен. Игра окончена.

Вздрогнув, оборачиваешься и видишь в дверном проеме Филиппа с пистолетом в

вытянутой руке. Что происходит?! Этот-то что здесь делает? Но непрошеный гость, похоже,

сам в растерянности. Он опускает пистолет.

- Ты не Сысой, – удивляется Филипп.

- Нет, не Сысой, – отвечаешь ты не совсем уверенно и теребишь на себе чужую одежду.

Воплощенный ужас преследует душку, или она его. Неважно. Исход всегда один.

Немного поразмыслив, Филипп вдруг начинает смеяться. Сначала тихо хихикает, но

вскоре срывается в громкий здоровый смех, трясясь всем телом и запрокинув голову назад.

Дуло пистолета снова направлено в твою сторону.

134

- Какой же я идиот! – поражается Филипп и добродушно обнажает все тридцать два зуба.

– Как же я сразу не догадался, что вы с Адель заодно? Коллега Сысоя! А я-то все удивлялся,

почему никогда раньше о тебе не слышал. Заставить меня поверить, что Беленький все еще

жив – это умно, не спорю. Но вы, ребята, проиграли.

- Я не понимаю, – слабо защищаешься ты.