Дима - ПОНЕДЕЛЬНИК

должен видеть, особенно дети, но в темноте, ночью, наедине с собой отчаяние захватывает, и

нет больше сил сдержаться. Только надо тихо, чтобы никто не услышал. А ребенок слышит.

И ему страшно. Как помочь маме? Почему ей плохо? Что-то ужасное происходит. И

несмышленыш так и засыпает, пока в сердце у него колотится напуганная жалость.

Боль тоски растекается по моему нутру. Я не хочу видеть, как ты погибнешь.

Повинуясь неясному чувству, ты встаешь с кровати. Тихо, на цыпочках подходишь к

двери в комнату Адель. Сдавленный плач все еще там. Наверное, Адель уткнула лицо в

мокрую от слез подушку. Несколько минут ты стоишь без движения перед закрытой дверью,

все мышцы напряжены, – нельзя проронить ни звука. Но что дальше? Так и не решившись,

ты тихо возвращается в свою постель. А чтобы не слышать, натягиваешь одеяло на голову, и

вскоре снова проваливаешься в сон. Это тебя не касается.

Я не хочу видеть твою жалкую смерть, но не могу отвести взгляда.

Полдень. Ты открываешь глаза. На улице светло, лучи солнца касаются дома. Некоторое

время валяешься, потягиваешься, затем встаешь. Адель не слышно. Дверь в ее комнату

приоткрыта, сквозь щелку видно, что девушка еще спит. Волосы упали ей на лицо. Ты идешь

на кухню, решаешь сварить кофе, или лучше все-таки чай? Скорее бы обратно в город, а то

скучно. Но Адель все не просыпается. Замечаешь шляпную коробку на столе. Надо в туалет.

Одеваешься, выходишь на крыльцо, – туалет около сараев. Пробираешься к нему через снег.

Дверь перекосило, тяжело открывать, но все-таки удается. С голым задом – холодно.

Подтираешься ледяными и острыми кусочками газеты.

Начать процесс уничтожения воспоминаний. Есть начать!

132

Идешь обратно в дом. Адель так и не встала. Умерла, может? Снова заглядываешь в

щелку. Нет, жива, – перевернулась на другой бок и беззвучно спит. Тебе нечем заняться,

очень скучно. Разбудить, может? Неудобно. Замечаешь шляпную коробку на столе. Вот

тяжелый книжный шкаф со стеклянной дверцей, но читать лень. Тебе всегда лень читать.

Ищешь какую-нибудь еду, холодильник пуст, в ящиках на кухне обнаруживается пачка

крекеров. Вгрызаешься, хрустишь. Адель по-прежнему спит.

Запустить механизм стирания личности. Есть запустить!

В который раз твой взгляд скользит по шляпной коробке на столе. Подходишь.

Открываешь из любопытства. Открываешь рот от удивления. Просторная шляпная коробка

до отказа забита пачками свеженьких долларов. Сколько их здесь?! Почему-то решаешь, что

это те самые деньги, снятые со счета Сысоя. Видимо, Адель тебя обманула. Сверху на

деньгах лежит странный футляр с толстой пробиркой внутри. Она заполнена прозрачной

жидкостью. Цвет – светло-зеленый.

Как больно. Дорогое мне существо гибнет, но я никак не могу помочь. Как больно.

Адель встает в половине четвертого. Все время до этого, ты шляешься по комнате,

трогаешь разные вещи, открываешь книги, листаешь журналы, но мысли постоянно, как

магнитом, приковывает к коробке с деньгами. Что же это значит? Девушка мрачна и

немногословна, бурчит приветствие, идет чистить зубы. Теперь варит кофе. Она почему-то

избегает смотреть в твою сторону. Неужели догадалась, что тебе все известно? Навряд ли.

Все равно неловко. Адель надевает шубку и отправляется разогревать машину. Шляпную

коробку забрала с собой. Возвращается через десять минут, зовет тебя. Ты идешь к машине,

она – запирает дом. Сумеречно.

Приговоренная к смерти душка оказывается в незнакомом городе. Так все начинается.

Наконец вы едете. Дорога за день обледенела, но девушка все так же гонит. Ты сидишь

на заднем сидении, коробка – около. Не понимаешь, как себя вести, мысли путаются. «На

всякий случай пристегните ремни», – мрачно бросает Адель. Всю оставшуюся дорогу вы

молчите. Она даже не включает радио. Но в этой тишине есть что-то неспокойное. Опасность

совсем близко. Проходит несколько часов, до Вышнего уже рукой подать – за окном

началась как будто бесконечная ограда воинской части.

Это и не городок даже, больше похоже на заброшенный завод или электростанцию.

Снаружи темень, только фары освещают черную дорогу-ледянку. Обессиленные

фонарные столбы мерцают через один. Это происходит стремительно. Адель кричит: «Ой,

лиса!», инстинктивно впивается в руль, машину заносит и, слетев с узкого шоссе, вы на всей