Дима - o f2ea2a4db566d77d

создание индивидуального счастья – для неё и для любимого, а это всегда счастье в обход

других. Хотя те в принципе тоже имеют право на своё. Но если они мешают счастью

Василисы и Иванушки, тут вполне можно их убить, обворовать, обмануть.

-

Ну да… Правда, те, кто вообще не может устроить свою судьбу, как мы, например,

они ведь не лучше.

-

Я, по-моему, могу устроить свою судьбу, - пожав плечами, ответила Вика.

-

Я имел в виду совместную, - тихо уточнил Илья.

Повисла пауза. Смутившись, молодой человек поспешил сменить тему.

- В сказках, конечно, не всё так плохо, - Илья начал собирать грязную посуду со стола и

укладывать её в тазик с водой. – Хоть там чаще всего говорится об индивидуальном счастье,

а об общественном – почти нет, ну разве что в пределах одного села – некоторые герои всё

равно обладают весьма интересными качествами. Те же оборотни. В русских народных

сказках, в отличие от современных фильмов, оборотничество совсем о другом. Условно,

оборотней можно разделить на два вида: это люди, которые по каким-то причинам

деградировала до состояния животных – «козлёночком стал», и люди, которые обладают

такой волшебной силой и мудростью, чтобы при желании превращаться в животных и таким

образом достигать своей цели. Герои финской Калевалы этим как раз славятся. То есть они

не перестают быть людьми и сами контролируют процесс оборотничества путём магии. И

самостоятельно возвращаются в человеческое состоянию – «ударился об землю и обернулся

молодцем». В русских народных сказках часто встречается и пограничный мотив – кого-то

превращают в животное, как например, Царевну-лягушку или Финиста Ясного сокола, но эти

герои при этом не теряют своего благородства и даже способны мудро использовать

животное состояние – это как взаимоотношения с тотемным зверем…

-

Ох, - перебила Вика, – любишь же ты умничать.

Илья растерялся.

-

Мне казалось, тебе интересно…

Девушка встала изо стола и направилась в их общую комнату, спокойно бросив на ходу:

-

Пора одеваться и выходить. А умничать будешь с Яшей.

Про шишку они уже забыли.

Знакомство Вики, Якова и Ильи состоялось немного ранее – в конце мая, и при таких

обстоятельствах, о которых, если дружба сложится, любят затем рассказывать в больших

компаниях и на годовщинах, да и во всяком случае ещё долго не забывают.

К тому моменту Илья с Викой уже перебрались в Анонниеми и обживались на новом

месте. Однажды в выходной день Илья задумал приготовить на ужин оладьей, а Вика

предложила в ответ сварить к ним сгущёнки. Банки с засахаренным молоком тут же уложили

в большую кастрюлю, доверху заполненную водой, и оставили на медленном огне. Воду

полагалось доливать по мере того, как она испарялась, что друзья и делали по очереди

некоторое время, но довольно скоро, видимо, положившись на сознательность друг друга,

каждый увлёкся собственным делом.

Вику отвлекла трансляция боксёрского матча по телевизору, а Илья, решив немного

прогуляться в лесу, застопорился на старой детской площадке, которая располагалась как раз

за забором их участка – на опушке леса. Он неловко оседлал качели-балансир (под весом

юноши перекладина опустилась до самой земли) и так и замер в неудобной позе,

сгорбившись и уткнувшись лбом в сведённые коленки. Он думал.

93

Яша вдруг тоже оказался поблизости. Шёл по делам и огибал деревню с этой стороны,

чтобы срезать путь. Около детской площадки он остановился. Погружённого в себя Илью, с

виду будто какавшего прямо на качелях, участковый не заметил. Зато внимание Яши

привлекла высоченная, старая осина, склонившаяся над площадкой, точнее – чёрный разрыв

на её стволе. Одна из мясистых ветвей надломилась у основания. Участковый решил совсем

её оторвать, чтобы она не упала на детей. Недолго думая, он обхватил ствол осины руками и

стал карабкаться на дерево.

Примерно в тот момент, когда Яша добрался до нужного места, а Илья достиг в своих

размышлениях небывалых высот, а Вика, следившая за кульминацией матча, стала от

напряжения долбить кулаками по дивану – банки со сгущённым молоком в полностью

выпарившейся кастрюле накалились как раз настолько, чтобы взорваться. И они рванули.

Мощный хлопок за стенкой. Короткий вскрик «Хуйк!», и тут же – звук крякнувшей и

бухнувшейся оземь ветки дерева. И следом – отдаляющийся, протяжённый возглас