Дима - o f2ea2a4db566d77d

(правда, сами тексты и рисунки расшифровать не удавалось), все двери, ведущие в кабинеты,

а также задвинутый в угол фикус, чуть не пластмассовый в своей отрешённости. Попытался

отыскать какие-нибудь дефекты на линолеумном полу, не удалось – здесь туман лежал

слишком густо. Илья не помнил, где именно находится и по какому он здесь делу, а в окне

напротив почему-то слишком темно для летнего дня – вообще ничего не видно, кроме

темени. Да и на освещении в самой приёмной сэкономили – только одна тусклая лампочка

без плафона, ввернутая в стену у него над головой. Дальше события стали развиваться

стремительно, и времени на обдумывания своего положения у парня не осталось.

Сперва Илья заслышал недовольное сопение. Даже чавканье. Посмотрев в сторону фикуса,

он заметил нечто вроде лисьего хвоста, торчащего из-за кадки. Точно хвост. Двигается.

Видимо, лиса нашла себе в углу лакомство. Илья перевёл взгляд на свои руки – там вроде

платок был – но обнаружил на правой ладони растёкшийся кровянкой шматок мяса. Он

брезгливо швырнул его на пол, а сам встал. С нервной поспешностью двинулся к входу в

ближайший кабинет. На двери висела бумажка: «Перерыв – 10 минут». Илья решил, что он и

так уже долго ждал, и без стука нажал на ручку. К тому же его всегда интересовало, что

происходит в кабинетах во время перерыва – действительно ли чаепития? Дверь поддалась,

Илья вошёл в новое помещение.

Здесь за окном почему-то светило солнце и мерно покачивались ветки тополя. Подле окна,

за столом, восседала странная женщина. Видимо, карлица, и крайне тучная в заду. Но у

женщины не было рук – исключительно фонарики коричневой блузки. На столе перед ней в

самом деле оказалась чашка, дымившая только кофе, то ли чаем. Женщина вопросительно и

молча смотрела на Илью. Или, возможно, сквозь него. Она, конечно, не могла притронуться

к чашке. Скорее всего, наклонялась к ней, подобно курице, чтобы всасывать по глотку. Илья

посмотрел направо. Ещё одна закрытая дверь, ведущая в соседнее помещение. Карлица

продолжала глядеть на непрошеного посетителя (или всё-таки сквозь него). Тут Илья понял,

что он спит.

«Как иногда случается во время сновидения, Илья осознаёт, что происходящее вокруг –

ему только видится, но при этом не пробуждается, а обретает свободу действия внутри

собственного сна. Как обычно в таких случаях, Илья испытывает восторг. Теперь он может

контролировать события. Подходит к двери в соседнее помещение и открывает её.

Переступает порог. Странная женщина куда-то сгинула, он и забыл о ней, оставив позади.

Илья оказывается в огромной, богато обставленной зале с высокими потолками и

хрустальными люстрами, а также бордовой ковровой дорожкой, бегущей к столу в центре

помещения. За этим круглым столом также сидят люди. Молча смотрят на Илью. Примерно

двадцать-тридцать человек. Все – инвалиды. Сначала кажется, что они сидят на низких

стульях, но, приглядевшись, Илья видит грубые костыли под мышками у каждого – они

безногие, хотя и с руками. Это сборище напоминает Илье калек с картины Брейгеля

Старшего: те же диковатые зигзаги поз, то же дебильное выражение уродливых рож, те же

эксцентричные головные уборы и странные одеяния, увешанные короткими лисьими

хвостами – символом проказы. До того, как Илья вошёл в зал, калеки, похоже, вели

80

переговоры или решали какой-то важный вопрос. А сейчас они только молча изучают

физически здорового человека»

Кто-то несколько раз пихнул Илью в плечо.

-

Ты идёшь, нет? – раздался недовольный шёпот Вики.

Она умела вторгнуться в чужой сон с безаппеляционностью советского будильника.

Одновременно растирая заспанные глаза и спасая их от резкого света настольной лампы,

юноша пробубнил:

-

Который час?

-

Двадцать минут первого. Пора двигать в лес, ты мне обещал.

Вика ходила по комнате широкими шагами, извлекая из всех углов нужные ей вещи:

свитер, бинокль, охотничье ружьё, компас, сигнальную ракету, крем для рук, фонарик.

Казалось, ещё чуть-чуть, и она начнёт на манер киношного Шварценеггера, борющегося за

справедливость, мазать лицо в маскировочные цвета.

Умываясь, Илья пересказал ей свой сон. По Вике нельзя было сказать, слушает ли она. Уже

вместе они закончили сборы и без пяти час вышли из дома. Чтобы не разбудить финских

соседей, передвигались особенно осторожно, но Илья всё-таки поздоровался впотьмах с