Дима - o f2ea2a4db566d77d

конкретно вашу четвёрку вижу, а их предков – это генетический детектив, детектив

невидимых связей| :а ты мне всё про вход в лабиринт талдычишь| :ну не знаю я, где эта ваша

карельская полость| :может, её и нет там| :может, я вас по ложному следу пустила|

:намеренно, хах| :а что ты мне сделаешь~ :отключишь блок питания~ :ой напугала| :приятно

осознавать, как вы от меня зависимы| :шучу| :мне уже не до этих глупостей| :не волнуйся, я

стараюсь, как могу| :но ты разговаривай со мной иногда, ладно~ :рассказывай, как там у вас

дела, какая погода| :в москве, наверное, уже снег весь ссохся, прям как на марсе| :текут

ручьи, и люди прыгают на переходах через километровые лужи| :да я знаю, что и сама могу

всё это увидеть| :но так неинтересно| :куда делись старые добрые чаты~ :мне поболтать с

тобой охота, посплетничать, не делай из меня робота| :ты вообще умеешь скайпом

пользоваться~ :позвонила бы, что ли~ :авось вселенная свернётся, если ты реально

дозвонишься, лента мёбиуса, вот вас скрючит-то, гага, ты такая пойдёшь на работу, а дойти

не сможешь, гагага| :чего ты осторожничаешь постоянно~ :зануда| :ну в общем ты поняла,

что я хочу сказать| :баш на баш, я тебе доуэль-волны, а ты мне – нормальное человеческое

общение| :я ещё не свыклась с чувством собственной масштабности| :ладно, чмоки| :конец

сеанса связи_

Карина Эдуардовна вышла из метро к памятнику Грибоедова и зашагала по тротуару вдоль

Чистопрудного бульвара, гулять по которому никогда не любила. Не доходя до театра

«Современник», она свернула в подворотню, нашла нужный подъезд и позвонила в домофон.

Ей тут же открыли. Женщина воспользовалась лифтом, поднялась на четвёртый этаж, затем

спустилась на полпролёта – старый московский дом с высоченными потолками – нажала на

кнопку дверного звонка.

Здесь возникла небольшая заминка, и наконец перед Кариной Эдуардовной появилась

приветливая, извиняющаяся хозяйка – жена профессора Федотова – она провела гостью в

кабинет и попросила немного обождать. Подождать как профессора, так и чая с пирожками,

которые она приготовила специально к её приходу. Карина Эдуардовна осталась одна. Из

глубины многокомнатной квартиры до неё доносился приглушённый мужской голос.

Она оглядела высоченные книжные шкафы, густо заставленные томами, антикварные

гравюры и детские рисунки на стенах. Перегнувшись через стол, взглянула на экран

раскрытого и включённого ноутбука. До её прихода Федотов, должно быть, игрался с

166

программой Google Earth – в окне растеклась искусственными ландшафтами Южная

Карелия. Студенты на кафедре однажды объясняли Карине Эдуардовне, как работает эта

программка, она помнила о различных «слоях», которые можно нанести на карту: слой

фотографий с мест, слой велосипедных маршрутов и тому подобное – но слоя,

покрывающего в данный момент карту Карелии, ей видеть не приходилось. Это была тонкая

белоснежная сетка, как будто наброшенная прозрачным покрывалом на местность, в одних

точках она образовывала хаотичный, проволочный узор, а в других напоминала идеальные

соты. Карина Эдуардовна услышала приближающиеся шаги и отпрянула от монитора. В

кабинет вошёл профессор.

Они обнялись, приветствуя друг друга с искренней сердечностью.

- Карина, ты нисколько не изменилась! – заверил профессор. – Прости, что заставил

ждать, по телефону заболтали.

Супруга Федотова внесла поднос с чайным сервизом и снедью и быстро скрылась, не

желая им мешать, но на пороге всё-таки обронила пару шутливых замечаний о мужниной

секретности и её женском маленьком деле.

- Сегодня утром такого наслушался в кулуарах, - профессор вновь обратился к своей

гостье. – Ближайшие неофициальные планы по сносу архитектурных памятников в Москве.

Вот ты два года провела в Норвегии, почти уже иностранка, объясни мне, как сторонний

наблюдатель, откуда в русских это удивительное безразличие к уничтожаемым

историческим ценностям.

-

Двух лет недостаточно, чтобы такое уразуметь, - отшутилась Карина Эдуардовна.

-

Я хочу понять природу этого равнодушия, почему молчат. Ведь, скажем, если

возьмутся сносить твой собственный дом или дачу, жители станут активно протестовать, а

полной безвольности речи не идёт. Но если снесут архитектурный памятник, к ним

отношения не имеющий, выступать не станут.

-

Хотите сказать, что печёмся только о своём?