Дима - o f2ea2a4db566d77d

– конкуренция меньше.

-

Борис, в любом случае, мы не можем знать, как сложится жизнь этого или любого

другого ребёнка. Может быть, у тех, кто живёт в России, есть иммунитет на абсурд.

Говорить им, что они живут в говне, не имеет смысла, потому что они вообще всё как-то

иначе видят, не так, как вы и ваши друзья-иностранцы.

-

Ну уж извините, что мыслю практически. Прыгайте, лапы, раз вам так хочется. Но

меня с собой не тяните.

- А вы ведь всё равно от нас не уезжаете, - заметила Габи с мягкой улыбкой и, чтобы

хоть немного снять раздражение Бориса, примирительно и нежно коснулась его руки.

- Я знаю, что надо было делать тогда на обрыве, - сказала она вдруг с загоревшимся

взглядом. – Ну то есть… конечно, мне легко говорить, любому, кто там не был, легко

говорить. Но у меня есть версия. Словами здесь нельзя было помочь. Но, может, стоило

выкинуть что-то такое неожиданное, нелогичное, абсолютно сбивающее с толку. Тогда

удалось бы отвлечь внимание мальчика, переключить его на совершенно другую волну.

-

И что же это такое? – поинтересовался Борис со скепсисом.

- Не знаю… Например, вы все могли без слов лечь на землю и составить из своих тел

звезду или квадрат. Или просто начать ползать и кататься по земле, непринуждённо и

невозмутимо, как будто это обычное занятие.

-

Иными словами, - Борис хмыкнул, – нам надо было сойти с ума?

-

Ну почти. Только понарошку.

Двумя этажами ниже бара, в ресторане дома отдыха, в тот момент ещё одна пара

обсуждала случай у озера. Орвокки сообщила Яше, что она сняла номер в «Янисъярви», а,

узнав, в какое нелёгкое положение он угодил тем утром и как по-прежнему подавлен этой

историей, потащила его в ресторан, чтобы развеяться и, как она выразилась, «познавать

друзей в беде». Орвокки решила сама оплатить ужин, мотивируя это тем, что финские

стражи порядка получают гораздо больше их российских коллег, а все протесты Якова

девушка стойко проигнорировала.

-

Разве вас в милиции не учат, как вести себя с неуравновешенными людьми? –

удивилась она.

-

Наша милиция обучена другим странным вещам… Я понимаю, нужно было сохранять

спокойствие и терпение, мягко переубедить его, всё я понимаю…

-

Не вините себя. Главное – обошлось.

- Но ведь он мог и прыгнуть. Если бы мой знакомый не завизжал тогда, как резанный,

может, и прыгнул бы.

- Тоже вариант – наорать. Напугать ответственностью. Так родители кричат на детей – я

лучше знаю, что тебе нужно, делай быстро, или отшлёпаю. И вы могли кричать. От лица

общества, как бы поглотить мальчика общественной системой.

-

Фигово у меня получается от лица общества выступать… Наказывать

правонарушителей – одно дело, а говорить: «Мы хотим и можем тебя уберечь», этому у нас

действительно не учат.

-

Джаако, неважно, чему учат, это должно быть внутри…

-

Что ты сказала? – удивился Яша. - Жак?

153

-

Джаако. Это финское имя. Значит «вытеснитель». Форма от Джекоб. Или Яков. В

общем, это всё ты.

-

Одно время я жил во Франции, и там меня звали Жаком.

- Это всё одно и то же. Послушай меня – неважно, что ты сделаешь и что скажешь,

важно только состояние. Что ты знаешь внутри. Ты мне сказал, что все слова в той ситуации

не имели смысла. Они не имели смысла, потому что ты сомневался. А сомневаться нельзя,

если ты хочешь спасти. Твой голос не звучит уверенно и твёрдо, если ты внутри сомнение. И

твои действия не будут чёткими, если внутри нет веры. Это отличает сильного человека от

слабого. Много сильных злодеев, они тоже не сомневаются. Но и хороший человек не

должен быть слабым, какой тогда смысл – он не сможет спасти, помочь. Ни себе, ни другим.

А сила не только в насилии. Сила в спокойствии, сила в твёрдости, сила в доброте и любви.

Вы можете не знать правильных слов и ответов, вообще не разбираться в делах жизни, но

когда есть внутри уверенность хоть в одной вещи – уже достаточно.

-

Наверное, ни во мне, ни в других там, на утёсе не было даже одной этой вещи, -

ответил Яша задумчиво.

- Не верю, - ответила Орвокки твёрдо. – Хорошо. Зачем я опять ковыряюсь. Давай

сменим тему. Ты обещал рассказать, что там в Пиенисуо.

Всё время после сцены на утёсе и до вечера Яша провёл в соседней деревне, куда на этот

раз сопровождал следственную группу. Он описал девушке свои ночные приключения.

-

Бобров подбрасывал Иван, ты так думаешь? – уточнила Орвокки, прищурившись.