Iskinder - Пролог

усугублявшийся круглыми, совиными глазами. А вот назвать его трех «собачек»

обыкновенными ни у кого бы язык не повернулся. Представьте себе крупного ротвейлера

– представили? – согласитесь, что назвать его приятным может только его хозяин, да и то, думается, не всегда. А теперь увеличьте его в длину раза в полтора и в объеме раза в два, и вы получите поверхностное представление о «собачках», которыми должен был

заняться Денис. Особо неприятное впечатление оставляли собачьи глаза – слишком умные

и слегка светящиеся. Двигалась вся эта компания абсолютно бесшумно, что для колдуна

было наверно, естественно, а вот то, что «собачки» двигались не взлаивая, не взрыкивая и

даже воздух нюхали как-то бесшумно – это настораживало и вызывало в душе Дениса

безотчетное беспокойство.

Колдун остановился шагах в десяти, выставил перед грудью руки согнутые в

локтях, ладонями наружу, и начал медленно поворачиваться вокруг оси, изображая собой

локатор. Собаки напряженно принюхивались и вектор их интереса неумолимо

приближался к направлению на то место, где расположились компаньоны. Когда «радару»

колдуна до направления на «бандгруппу» осталось градусов сорок, Шэф приказал:

– Смещайся по ходу его вращения, – что Денис незамедлительно и выполнил.

Колдун, казалось, ничего не заметил, а вот «собачки» стали настороженно

принюхиваться и завращали головами в разные стороны, пытаясь найти источник,

вызвавший их беспокойство.

«Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу!» – всплыло в голове у

Дениса, но даже такой тонкий юмор не смог развеселить его в это мгновение. Он

отчетливо понимал, что сейчас их с Шэфом обнаружат, причем обнаружат посреди

вражеской территории, напичканной магами и Пчелами, как арбуз семечками. И когда это

произойдет, все эти маги и Пчелы, мягко говоря, недружелюбно настроенные, в лучшем

случае их арестуют… а потом убьют, учитывая их с любимым руководителем послужной

список, а в худшем убьют прямо сейчас… хотя, что лучше, что хуже, в данном положении

– сложный вопрос. Да еще и кадат кончился… хотя, какой к дьяволу кадат – здесь помог

бы только шестиствольный пулемет, как у Шварценеггера в каком-то фильме… да и то –

не факт. Осознав все это, за время неизмеримо меньшее, чем пришлось на описание, Денис неожиданно для себя успокоился и приготовился дорого продать свою жизнь.

Надо честно признать, что во время анализа создавшегося положения, у Дениса

мелькнула мысль о возможной сдаче – все-таки умирать на чужой войне, неизвестно за

что, не хотелось, но при детальном рассмотрении мысль эта оказалась гнилой пустышкой

– не по морально-этическим соображениям, как возможно пришло в голову романтически

настроенным читателям, а скорее всего – читательницам, а по совершенно логическим –

после того, что они с Шэфом наворотили сегодня в «Веселом паломнике»… да еще его

наверняка свяжут с проказами главкома в Хазрете… так что, нет – врагу не сдается наш

гордый «Варяг»! – все равно на кол посадят, или сдерут кожу и в соль… – Пчелы они

такие… так что лучше умереть в бою – все меньше мучиться.

Но! Как очень правильно задает вопрос лучший д’Артаньян всех времен и народов

Михаил Боярский: «А что такое рыцарь без любви!?! И что такое рыцарь без удачи!?!» –

когда казалось, что ловушка уже захлопнулась и спасения нет, на помощь компаньонам

пришла вышеупомянутая Госпожа Удача! Небо на севере вспыхнуло – в него с земли

били три разноцветных луча: белый, синий, красный!

«Медведя не хватает… блин… белого…» – откликнулся на зрелище внутренний

голос.

Денис внимания на реплику не обратил, увлеченный гораздо более

захватывающим зрелищем: колдун прекратил изображать из себя радар, собачки

перестали принюхиваться и задрали морды, заворожено глядя в небо, а на конце

указательного пальца правой руки колдуна вспыхнул ослепительный огонек, по яркости

не уступающий солнечному, а может и превосходящий – смотреть на него было

невозможно. Колдун очертил своим горящим пальцем большой круг, причем свет от

пальца никуда не исчез и в воздухе возник горящий обруч, наподобие тех, через которые в

цирке прыгают разные замордованные хищники. После этого обруч вспыхнул ярче

прежнего и погас, а в воздухе осталось круглое окно, или люк, в котором была видна

часть комнаты со стенами украшенными роскошными гобеленами. В это окно и